Я тут же схватил чистый лист бумаги и стал торопливо записывать пришедшую мысль. Итак, что если издать приказ, ограниченный по времени — на время сбора данных, о том, что за передачу ложных сведений командирам подразделений грозит срок? Лет двадцать пять? Расстрел отметаем — в жизни всякое бывает, и часто люди ошибаются, в том числе проверяющие. И если человека расстрелять, потом, когда ошибка будет обнаружена, его уже никак не вернуть.

Далее — надо посмотреть, что предусмотрено законами за утрату имущества, его порчу или не целевое использование. Если там наказание не слишком суровое — на время проверки его можно и отменить. Хотя-я-я… за ту же утрату лучше не отменять. А то напишут, что все использовано, или потерялось, а сами его куда-нибудь заныкают. Наказания-то не будет. Но срок сделать тогда меньше, чем за ложные данные. А где-то можно будет и отметить, что подобные случаи будут отдельно рассматриваться судом и при доказательстве не намеренной траты, срок можно вообще будет аннулировать. Что-то подобное. Над этим еще подумать надо.

Дальше — срок сбора данных. Бланки у нас уже есть, растиражировать их и отправить по воинским частям для заполнения. Вместе с приказом, который я сейчас «на коленке» сочиняю. С уточнением, что через неделю прибудет проверяющий, которому необходимо заполненные бланки сдать и все подробно показать. Если данные в бланках будут расходиться с тем, что увидит проверяющий — вступает в действие приказ. Если все верно, но недостача чего-либо высокая — там уже дело отправится в суд, чтобы установить — из-за чего была утрата, в каком размере, кто истинный виновник. И при этом, если крайним окажется командир части — то ему грозит срок, но не более десяти лет. Тогда уж точно намеренно воровать перед приездом проверяющего не решатся. А малые объемы недостачи (скажем, процентов пять, тут надо внимательно пересмотреть — сколько в среднем сейчас недостача и по каким причинам) рассматриваться судом не будут.

Сейчас для меня главным было не посадить за что-то, а получить реальную картину положения дел в армии. И в как можно краткие сроки. Только тогда можно что-то будет планировать.

Как только я написал черновик, тут же связался с Агапенко и попросил записать меня на встречу с товарищем Сталиным. Серьезной проработкой черновика я решил не заниматься. Если идею одобрят — тогда и буду это делать, а если нет — то зачем время терять? Лучше его потратить на дальнейшее разгребание «авгиевых конюшен», в которые я угодил с новым заданием.

Сергей Леонидович обрадовал меня через час, сказав, что могу подойти вечером после работы. К этому времени я уже три раза переписывал черновик, дополняя его приходящими в голову деталями и уточнениями и, когда подошло время, уверенность в удачности пришедшей идеи у меня лишь возросла. И вот в конце рабочего дня, когда все пошли по домам, я отправился в Кремль.