— Выйдя от него, я пошел через частные дома, — Санитар замолк, собираясь с мыслями. Дальше шел один из самых неоднозначных поступков. И замолчать его было нельзя, раз уж всплыл Сталевар.

"Гребаный мститель! А все так хорошо шло!", — В очередной раз посетовал Виктор на превратности судьбы, и продолжил свой рассказ.

— Сначала все шло как надо: я избегал встреч и с другими людьми, и с зомби. Все же нормального оружия у меня тогда не было, а Коллекционер сбил с меня спесь. Это сейчас я понимаю, что он очень сильный игрок по каким угодно меркам, а тогда я думал, что это я лишь чуть выше среднего уровня. Хотя кто знает, может оно и правда так? — Философски протянул Виктор. Он вдруг поймал себя на мысли, что тянет время, и разозлился. Что толку от этих пары минут? Он уже решился все рассказать, так какого черта колеблется?

— Я прошел уже половину всего пути, когда навстречу мне попался один богатый дом, — Сухо продолжил Санитар, — Дом как дом, ничего особенного. Я аккуратно решил пройти мимо, но меня едва не пристрелил мужик на балконе. И, судя по его выкрикам, спокойно уйти мужик бы мне не дал. Не поймите меня неправильно, — Вздохнул Виктор, — Я не одобряю свои дальнейшие поступки, но в той ситуации другого выхода я не видел. Вобщем, я запрыгнул на стену, а оттуда — сразу же на балкон. Там было двое мужчин, отец и сын. Один из них и стрелял по мне из пистолета, а другой просто пил кофе и что-то жрал! Неважно, у него тоже было оружие, и он почти успел им воспользоваться. Я убил их обоих, — Наконец сказал он, и посмотрел на своих слушателей. Ни у кого из них он не обнаружил ни шока на лице, ни даже легкого осуждения. Люди перед ним уже давно прошли ту стадию, когда каждая жизнь человека кажется священной. Сейчас принцип "человек человеку волк" являлся определяющим для большей части тех игроков, кто хоть что-то из себя представлял. Воодушевленный их вялой реакцией, Санитар начал описывать тот случай более подробно. В целом он нигде не соврал, разве что слегка сместил акценты и представил защитников особняка в негативном цвете. Но они и правда хотели убить его, а первые выстрелы из пистолета или дробовик той хрупкой девушки почти сумели достать хитокири. Тогда он действительно сражался за свою жизнь. Самым неоднозначным было убийство двух женщин, но именно их парню было жаль меньше всего: мужчины и их родственница храбро дрались за свою жизнь, и у них горели глаза. Взгляды тех двух клуш были пустыми и блеклыми, как у дохлой рыбы. Слабые, склочные и никчемные, так он их и описал, не утаивая обстоятельства их смерти, но и не делая из них невинных жертв.