Поставив перед собой цель в далеком детстве, он долго и упорно шел к ней, по капле выдавливая из себя застенчивость, неуверенность, лень и главный бич всех людей — скуку. Даже оказавшись в новом мире после Катастрофы он не забыл свои правила. Скорее, именно в нем они обрели подлинную глубину и смысл. Теперь, глядя в лицо своей смерти, Виктор не испытывал ни страха, ни сожаления. Философия стоиков научила его отпускать свой страх. Остался лишь знакомый азарт боя и извечное любопытство — что там, дальше, за гранью? Туда, куда рано или поздно уходит каждый человек.
"Сейчас я узнаю ответ!", — И Санитар прыгнул на попятившегося монстра, не имея в своем арсенале ничего, кроме высоких характеристик и боевой ярости.
Интерлюдия 3. Сквозь сомнения и слабость.
— Он совсем чокнутый! — Ошеломленно сказал Турник. Бандит стоял рядом с разгромленной автобусной остановкой, и напряженно смотрел на сражающегося парня. Время от времени он начинал по старой привычке нервно дергать ногой и ковырять носком землю. Под ботинками в такт его движениям хрустело стекло и чавкала вонючая жидкость из пыли, земли, крови и чьих-то внутренностей. Турник не замечал этого, как и то, что его реплики нашли отклик. Двое его товарищей согласно кивнули головами, ерзая на поваленном дереве. Все трое затаив дыхание наблюдали за яростной схваткой.
Человек и монстр, танцующие друг с другом посреди трупов упокоенной нежити. Изгвазданный асфальт, белесые клочья тумана, серая хмарь вместо голубого неба. И мертвая тишина, прерываемая лишь сиплым дыханием и свистом разрезаемого воздуха. В такой атмосфере бой казался не просто рядовой дракой погрузившегося в анархию мира, а сражением, преисполненным высшего смысла. Таким как бой Пересвета с Челубеем, Святого Георгия со змием или даже Гендальфа с Балрогом. Хотя больше это было похоже на Давида и Голиафа.
Неизвестный им мечник был почти безоружным: дрянная одежда, явно снятая с трупа, оторванная у зомби рука-клинок. Его оппонент, напротив: был огромен, силен, и практически неуязвим. Тяжелое, но вместе с тем очень пластичное тело, непробиваемый хитин, близкое к человеческому мышление.
Исход был ясен, и тем не менее мутантам вдруг отчаянно захотелось, чтобы неизвестный парень победил. Не столько конкретный игрок, сколько стоящий за ним символ человечества: безоружные в своей изнеженности люди двадцать первого века перед лицом самой масштабной катастрофы в истории.
Бандиты переживали совершенно искренне, ведь они не отринули человеческую сущность — просто пошли за страшной тварью, обещавшей им силу. Альтернативой была мучительная смерть, но сейчас все трое испытали стыд за свое решение и бесконечную благодарность к сражающемуся мечнику. Слабость, в которой они ни за что не признались бы даже сами себе.