Хитокири снова бросился на противника, но Сталевар уже был готов к бою. Россыпь каких-то лезвий полетела прямо на Виктора, заставляя его упасть на настил, а сам мститель быстро прошептал несколько слов в пустоту. Вынутая из кармана карточка с цифрами координат рассыпалась черной пылью, а рядом с Санитаром открылся проход куда-то во внешний мир.
— Жаль, что я не могу закинуть тебя еще дальше в город! — Ощерился Сталевар, с ненавистью глядя на поднимающегося врага.
Виктор дернулся, едва успев увернутся от брошеного в него фальшиона, и вскочил на ноги. Первой его мыслью было убежать во внешний мир, спасаясь от опасного противника. Вот только очутиться одному, без брони и оружия непонятно где означало лишь мучительную смерть. Понял это и сам Санитар. Быстро и безжалостно задавив первый порыв, он не колеблясь бросился на Сталевара. Чем черт не шутит, вдруг ему повезет отправить туда его самого?
Чуда, впрочем, не случилось. Теперь все козыри были у администратора, чем он и поспешил воспользовался.
Фигура парня засветилась и словно взорвалась серыми брызгами. Отдельные элементы его одежды, обуви, хранимые за пазухой металлические предметы — все это слиплось в один ком, а потом разорвалось на сотни маленьких, словно от пинг-понга, шаров. Снаряды тут же ударили в тело Виктора, безжалостно калеча его. Санитар закричал от боли, рванулся в сторону, но особо крупный экземпляр влетел ему в пострадавший бок, отфутболивая многострадальное тело игрока прямо в открытый проход. Открытый портал жадно чмокнул, принимая в себя раненого человека, но стоило хитокири вылететь на другую сторону, как по периметру прокола пошла рябь, и он быстро исчез, затянулся клубами тьмы Перехода.
— Надеюсь ты умрешь не сразу, — Бросил в закрывшийся портал уставший Сталевар.
Глава 3. Хочешь жить — умей вертеться. (Русская пословица)
Что такое жизнь? Банальное поддержание процесса жизнедеятельности? Величайшее благо, данное нам Господом Богом или миллионами лет эволюции? А может быть сама сущность жизни — это лишь "воля к власти", как считает Ницше. И все наше существование — вечная борьба этой воли за господство над всем: как внутри человека, так и в обществе.
Так мог сказать и Виктор, если бы кто-то взял на себя труд сформулировать и упорядочить его мысли. Новый мир после Апокалипсиса не прощал ошибок, все время толкал людей вперед, к развитию. К сверхчеловеку. Идея, так востребованная в жестоком двадцатом веке, стала реальностью только в следующем столетии, по иронии судьбы — самом инфантильном и изнеженном.