"Да что за твою мать! Проще будь, проще!" — Отругал себя Санитар. Следующий снаряд он кинул осторожно, не рисуясь перед собой и метафорическими зрителями. Теперь он больше уповал на точность чем на силу. И совершенно правильно: с его восьмым уровнем и усилением урона даже слабый бросок превращался травмирующий болид.
На этот раз парню улыбнулась удача. Он успел ровно в тот момент, когда один из стрелков, кое-как справившись со своим прыгуном, пристрелил соседнего и уже направил свою органическую пушку в сторону Виктора. Бешено вращающаяся в воздухе голова ударила мутанта в живот отбрасывая на столб. Для разнообразия, теперь голова была безо всякой кислоты, но пострадавшему бандиту это не помогло. Позвоночник, не выдержав такого издевательства, протестующе треснул, и его обладатель обмяк, то ли умерев, то ли просто потеряв сознание.
Второй стрелок оказался менее расторопен, и даже не требовал постороннего вмешательства: мутанта серьезно подрал прыгун, и сейчас бандит просто плакал, глядя на измочаленную ногу. Нависших над ним обращенных он просто не заметил, как и того, что их мгновенно упокоил тяжело дышащий Турник. Здоровяк преподнес еще пару неприятных сюрпризов празднующему победу Санитару: успел спасти своего товарища, подставить на место очередной головы тело нежити, да еще и найти глазами раненого главаря. Виктор снова недооценил своего противника, и теперь пожинал плоды. Сложилась патовая ситуация. Хитокири никак не мог достать их на расстоянии, потому что находчивый бандит расставил туши мертвецов на манер солдатиков, создав таким образом преграду между своей группой и Санитаром. Однако и сам Турник был обессилен, его командир находился при смерти, а товарищ бледнел на глазах, грозя обратиться в нежить каждую минуту. Виктору требовалось лишь немного подождать, а потом брать полудохлых мутантов. Оставшиеся в живых бандиты попали в безвыходное положение.
И тогда явился ОН.
Глава 9. Mors ultima ratio. Смерть — последний аргумент. (Овидий)
Огромная, двухметровая туша, что-то среднее между медведем и пантерой, жало на кончике длинного хвоста, прочный хитин, повторяющий структуру шерсти животных. Морда существа и вовсе представляла собой уродливую смесь всего подряд: фасеточные глаза, собачья пасть, змеиная чешуя. Но самым жутким в ней были две человеческие головы, болтающиеся на червеподобных шеях на уровне груди. У них не было ни глаз, ни ушей, ни волос, а на лицах застыла маска мучительной боли. Фигура чудовища внушала первобытный ужас одним своим видом, а аура мощи вокруг него делала смехотворной любую мысль о сопротивлении. Маленький, практически не имевший шансов на выживание паразит переродился настоящей машиной для убийств.