Сразу после этого экран пошел рябью и трансляция чуть не прервалась: Ваня не выдержал таких подробностей и его моментально вырвало съеденным печеньем.

— Эй, блоггер нашего времени! не порти нам малину: дай досмотреть нормально! — Недовольно отозвался Тедди. Впрочем, его чувства не разделял никто: и Турник, и Альфа с Жанной лишь сочувственно посмотрели на своего сокомандника. Толстяк стоял на коленях, вытирая выступившие слезы, и пытался отдышаться после рвотных позывов.

— Но там… Так много смерти… — Брыли на его щеках затряслись, и, казалось, он либо упадет в обморок, либо закатит истерику. Однако Ваня оказался крепче, чем они думали: он все же поднялся с колен, вытер рот рукавом и даже попытался улыбнуться. Вышло вымученно и жалко. На его белом, даже синюшном лице отражались все муки мира. Ваня явно жалел, что согласился пойти с ними. Он-то рассчитывал постоять в сторонке, максимум потратить несколько минут на разведку территории. А тут мало того, что надо постоянно держать экран, так еще и показанные сцены отличались поистине звериной жестокостью.

— Я прошу тебя, Вань! — Жанна подошла к нему почти вплотную, и погладила его по лицу, — Нам это очень важно, правда! — Ее горячее дыхание обожгло щеку парня, и он замер, боясь пошевелиться.

— Да, я понимаю… — Он посмотрел на нее коровьим взглядом, но все нашел в себе силы отвернуться и снова подойти к пузырю.

"Может хотя бы сейчас я смогу пригласить ее?" — С робкой надеждой думал он, восстанавливая прерванный навык. Пара взмахов руками и постепенно тускнеющий экран вновь становится отчетливо виден, а на его поверхности начинают проступать сначала контуры, а затем и фигуры вместе с обстановкой внутри.

"Только бы это все поскорее закончилось!" — С тоской подумал толстяк, глядя на возникшее изображение. В общей сложности они пропустили больше трех минут схватки. Маленький срок в любом другом случае, но очень много для схватки.

Как только картинка стабилизировалось, они снова разглядели химеру. Та все еще была на первом этаже, но к уже полученным ранам прибавилось отрезанное ухо и торчащий из лапы обломок меча. Все три воина-ихтиноида к этому времени оказались выпотрошены, а тело одного из шаманов изломанной куклой лежало в углу.

Вот только и Цербер растерял большую часть своего пыла. Его движения замедлились, раны не заживали так быстро, как в других боях, вдобавок из них постоянно текла кровь.

Сменили тактику и его противники: теперь монстра с трех сторон теснило никак не меньше двух десятков ихтиноидов-копейщиков. Еще несколько камнеметателей швыряли во вторженца булыжники и острые кирпичи, впрочем, без особого эффекта. Куда лучше действовали шаманы: они, наконец, смекнули, что слишком прочную шкуру простым усилием не пробить, и теперь усиливали то одно, то другое копье своим телекинезом.