— Эх, иногда вспоминаю прошлое, и такая тоска по нему, что хоть вой! — Признался Сергей, — То чувство, когда оно где-то рядом, но при этом недосягаемо далеко. Ты ходишь по тем же местам, что и раньше, общаешься с теми же людьми, что и раньше, да и ты сам — вроде бы тот же. А потом понимаешь, что все другое. И трава блеклая, и небо серое. И растение пытается плюнуть в тебя ядом. А главное — и ты уже перестал быть прежним. Знаешь, я ведь теперь понимаю тоску эмигрантов по своей Родине, особенно тогда, в двадцатые годы. Они ведь так долго ждали, пока все вернется на свои места, и они вновь смогут вернуться обратно. Сидели на чемоданах, даже паспорта Франции или, там, Югославии не делали. А все изменилось, и их страна навсегда исчезла. Даже если бы эмигрантам разрешили приехать обратно в Россию, они бы только разочаровались! Это как читать слабую книгу, которая так нравилась в детстве. Привкус разочарования в сказке. Вот и у нас также: боремся с чем-то, пытаемся выжить, вернуть те крохи цивилизации, что еще остались. Но ее нет, и уже не будет. Может быть появится другая культура, может мы все станем перегноем, но прошлого не вернем железно.

— La Belle Époque, — Грустно сказал ему Виктор, — У меня тоже бывает такое ощущение. Правда, я постоянно дерусь за свою жизнь, и времени на рефлексию почти не остается. Адреналин прогоняет депрессию.

— Да, La Belle Époque. Может так и будем ее называть? Ту нашу жизнь до Катастрофы?

— Как символично, — Невесело хмыкнул Санитар, — Прекрасная эпоха, сидя в которой мы ныли о том, как все плохо и раньше было лучше.

— А, раньше и правда было лучше, — Махнул рукой Цианид, — Когда еще я мог сделать тебя в Казаках как стоячего?

— Действительно, — Ухмыльнулся Виктор, — После того как я понял принцип ты все время проигрывал.

Санитар вдруг почувствовал необычную легкость. Его старый друг здесь, и их диалог также идет совершенно по-старому: со странными шутками, одним им понятными отсылками, легкой ностальгией по ушедшему времени и беззлобными подколами. Разве что вместо привычной ругани политических новостей они начали возмущаться новым временем.

"Наверное, в качестве дедов мы были бы просто невыносимы: два старых пердуна, слишком умных, чтобы их можно было игнорировать, но слишком неуживчивых, чтобы с ними можно было договориться", — Игрок улыбнулся своим мыслям, и поймал озорной взгляд синих глаз.

— Готов поспорить, ты подумал о какой-то фигне, — Произнес он.

— Эту фразу можно сказать когда угодно и остаться в плюсе, — Пожал плечами Виктор.