Ассамблея никак не могла этому помешать — со временем она все больше и больше погрязала в дискуссиях, препятствовавших нормальной работе. По сути, к началу 1814 года из единого органа Ассамблея превратилась в совокупность разобщенных фракций, каждая из которых пыталась проводить свою политику.

Образно говоря, Ассамблея напоминала выстроенную кругом расстрельную команду, каждый из членов которой целился в другого. Ведь восторженный революционер — гораздо хуже обезьяны с гранатой! Никогда не знаешь, что он учудит! Фанатики, блин!

Мог ли в таких условиях не вспыхнуть контрреволюционный мятеж в Буэнос-Айресе? Конечно же, не мог. Он начался 15 апреля 1815 года, под лозунгом «Даешь все назад!» и организаторами его стали члены кабильдо, недовольные тем, что Ассамблея и вообще новая власть посягнула на их исконные права.

Силовую поддержку им оказали войска гарнизона Буэнос-Айреса. Мятежники действовали энергично и безжалостно (так же, как в свое время действовали патриоты) — те, кого они считали своими противниками, арестовывались, ссылались или были убиты. Каждое мгновение разыгрывалась настоящая драма жизни и смерти…

Для понимания настроений, царивших среди тех, кого называли «реакционерами» или «контрреволюционерами», нужно учитывать, что власть испанской короны, при всех ее недостатках, была периодом длительной стабильности, а стабильность имеет очень важное значение. Патриотизм — дело хорошее, но, когда он приводит к нестабильности, даже самые рьяные патриоты начинают с ностальгией вспоминать те времена, когда жизнь катилась по наезженной колее и не происходило никаких потрясений.

Опять же — перемены хороши, если они улучшают жизнь, а при всех «шатаниях» новой власти ни о каком серьезном улучшении не могло быть и речи. Да — многое изменилось к лучшему, начиная со свободы торговли и заканчивая справедливым перераспределением земли, но стабильности не было. Первая хунта сменилась Большой хунтой, за которой пришел Первый Триумвират… Повторять незачем, вы и так все знаете.

А в Европе тем временем разобрались с Наполеоном Бонапартом, который из владыки мира превратился в сосланного узника. Король Фердинанд VII с багровым лицом вернулся на престол, от которого он в свое время отрекся, и начал так круто «закручивать гайки», что некоторые из его подданных ныне поминали хорошим словом Жозефа-узурпатора.

Во всех испанских американских колониях национально-освободительные движения были подавлены (пускай и временно). Самые отдаленные Соединенные провинции Рио-де-ла-Платы оказавшиеся несколько в стороне, оставленные «на закуску», оставались единственным очагом свободы, единственным факелом, который испанцам пока не удалось погасить. Жаль, только, что в этом очаге не было согласия и единства.