— «Не знали»⁈ — Мастер развернулся к нему, и из-под капюшона вырвалось ледяное шипение. — Вы должны были проверить! Проверить каждый камень, каждую тропинку! Поговорить с егерями, с браконьерами, с кем угодно! Ваше «не знали» чуть не стоило нам всего!
Третий культист, до этого молчавший, поднял голову. Его голос был спокойным, почти академичным, и этот контраст с кипящей яростью первого был почти пугающим.
— Он прав, Мастер. Частично. Проверка была проведена, но оказалась недостаточной. Однако, что касается тела… Таковы законы. Вы сами знаете. Душа неразрывна с телом до тех пор, пока не пройдут первые лунные сутки. До этого момента мы не можем избавиться от оболочки. Ритуал и законы сохранения магической энергии запрещают это. Осквернение сосуда до полного перехода может уничтожить драгоценную душу.
— Да знаю я, — устало выдохнул первый, и его ярость, казалось, на мгновение угасла, сменившись тяжелой, изматывающей усталостью. Он опустился на пол, прислонившись спиной к холодной мокрой стене. — Я был там, понимаете? Был! Я видел его. Видел, как он приехал. И, вашу мать, если бы вы накосячили хоть немного больше, если бы оставили хоть одну лишнюю улику, скорее всего, Корнелиус уже бы всех нас запер в своих казематах и отдал экзекуторам на растерзание!
Он потер лицо руками, скрытыми в тени капюшона.
— Так может, мы его того… чик-чик? — снова подал голос второй, и в его тоне слышалась почти детская, наивная жестокость.
— Совсем с дуба рухнул? — Мастер посмотрел на него так, словно тот предложил выпить море. — У нас уже два… я повторяю тебе, ДВА эльфийских трупа, о которых знают власти. Даже ТРИ, если учесть ту утопленницу, к которой мы не имеем никакого отношения, но которая все равно легла в общую копилку подозрений. И если эта информация еще не дошла до столицы в полном объеме, то после смерти Мастера Инквизиции здесь начнется настоящий ад. Приедут столичные. СБРИ, другие магистры. Они перевернут каждый камень, заглянут в каждую щель. А этого допускать никак нельзя, если мы хотим устроить этот ад сами. По своим правилам.
Он замолчал, обводя своих последователей тяжелым взглядом.
— Нужно залечь на дно, — сказал он наконец, и в его голосе снова появилась сталь. — Прекратить все операции. Раствориться. Ждать. А еще лучше… — он сделал паузу, и в его голосе послышались новые, расчетливые нотки. — Договориться с Громовым.
Глава 5
Тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и тихим звоном приборов, была почти уютной. Я смотрел, как отблески пламени играют на хрустальных бокалах, как свет свечей смягчает резкие черты лица Лидии и зажигает золотые искры в огненных волосах Алисы.