Да. Это была правильная мысль. Никакого давления. Дружеский звонок. Беспокойство о здоровье. «Виктор, дорогой, слышал, у тебя там неприятности? Как ты? Может, встретимся, выпьем кофе? Расскажешь, что стряслось. Может, смогу чем-то помочь советом…».
Он улыбнулся. Медленно, предвкушающее. Он вытянет из Громова все. А потом… потом решит, что с ним делать. Но сначала — завтрак.
Он откинулся на спинку своего кресла, взял со стола хрустящий тост, намазал его толстым слоем рубинового вишневого джема. Откусил. Сладость джема, хруст поджаренного хлеба. Он ел неторопливо, с наслаждением, словно английский лорд в своем родовом имении.
Да. Все было под контролем. Абсолютно все. Громов всего лишь мелкая назойливая проблема, которую нужно решить. И он ее решит, как решал всегда. Тихо, элегантно и окончательно.
Глава 23
Смотреть остальные тела не имело смысла. Я уже видел главное — того, кто командовал бойней. Того, кто лично застрелил Сальву. Остальные были исполнителями, безликими фигурами в балаклавах. Но главарь показал своё лицо. Либо по самоуверенности, либо потому, что считал Сальву достойным увидеть, кто именно его убивает. Месть в глазах убийцы требовала персонализации.
Проблема была в другом. Как передать эту информацию Гриму? Я не мог прийти и сказать: «Знаешь, я заглянул в душу твоего покойного товарища и увидел, кто его пристрелил».
Это фактически можно было приравнять признанию в использовании оккультных практик, потому что… а как иначе я мог заглянуть в его душу, не имея возможности контактировать с психеей?
И как не взгляни, а это — прямая дорога в застенки Инквизиции. Корней, конечно, теперь уже в курсе моих способностей, но это он один. СБРИ, руководство «Щита», капитан Соколов — все они видят во мне только коронера. Компетентного, въедливого, но обычного врача. И по совету Корнея и собственному пониманию ситуации мне отнюдь не хотелось, чтобы это вышло за рамки.
Значит, нужно было подать информацию так, чтобы она выглядела результатом логического анализа. Зацепки. Улики. Версия, которую можно обосновать без упоминания магии.
Я прокручивал варианты, подбирая формулировки: «в ходе осмотра тел и анализа обстоятельств преступления были установлены признаки, указывающие на участие лиц, что были способны подготовить и организовать налет». Слишком расплывчато. «Характер ранений и поведение убийц говорит о профессиональной военной подготовке». Банально. Любой следователь мог это сказать.
Хотя последний вариант… Последний вариант неплох, если подумать над ним более глобально. Например, намекнуть Гриму, что характер нападения и ранения указывают на профессионалов. И спросить: «я знаю, что у вас врагов пруд пруди, но не было ли, совершенно случайно, здесь кого-то такого же опытного, как вы? Или кого-то, кто хорошо вас знал и конкретно про это место. Может быть кто-то из отставников?».