Он взвыл, как подрезанный кабан, и рухнул на колени, хватаясь за живот. Его дружки опешили. А я, пользуясь их замешательством, ударил второго. Потом третьего.
Каждое прикосновение отнимало силы, во рту стоял привкус железа. Но эффект был ошеломляющим. Они падали, корчились от непонятной, выворачивающей нутро боли. Но, к моему ужасу, через несколько секунд, ведомые пьяной яростью, снова поднимались.
Их было слишком много. Я отвлекся на очередного, который лез на меня сбоку, и в этот момент краем глаза увидел, как в свете луны блеснула сталь. Она летела не ко мне. Она неслась к Корнею.
Я не успел крикнуть. Не успел среагировать.
Нож вошел Корнею в бок чуть ниже ребер. Тихо, почти беззвучно.
— Ты че наделал, тварь⁈ — голос Корнея был ледяным. Он все еще держал за горло одного из ублюдков, но его взгляд был прикован к рукояти, торчащей из его свитера. Свитер на глазах начал темнеть, пропитываясь кровью.
Я бросился на выручку. Короткий, точный удар в висок отправил ублюдка с ножом в нокаут. Его дружки, увидев кровь, осознав, что дело приняло совсем другой, «мокрый» оборот, которого они явно не планировали, дрогнули. Подхватив своего отключившегося товарища, они, спотыкаясь и толкая друг друга, бросились к выходу из таверны и растворились в ночи.
Корней осел на землю, прижимая руку к ране. Кровь текла сквозь пальцы густыми, темными струями.
Я рухнул рядом с ним на колени. Быстро, профессионально оценил ситуацию. Район печени. Крупные сосуды. Кровопотеря массивная. До больницы он не дотянет.
Глава 9
— Держись, — сказал я, хотя понимал, что слова здесь бессильны.
Я прижал его рану своей рукой, пытаясь остановить кровь, но она продолжала сочиться. Я чувствовал, как слабеет его пульс. Его лицо стало серым, дыхание — поверхностным.
И тогда я снова «включил» зрение.
Психея Корнея, еще недавно бывшая стальной и ровной, теперь трепетала, как пламя свечи на ветру. Ее свет тускнел. А в районе раны, там, где сталь разорвала плоть, зияла черная, рваная дыра, из которой, словно вода из пробитой трубы, утекала его жизненная энергия.
Такое я видел впервые. Чтобы жизненная энергия не метафорически, а буквально вытекала из человека, как и та же кровь.
Я чувствовал, как во рту снова появляется вкус железа, как голова начинает кружиться от истощения, н. Но я не мог позволить ему умереть.
Рука сама потянулась к его телу. Не физическая, а та самая, которой минуту назад я наносил увечья врагам. Я попытался сделать то, чего не делал никогда. Не рвать, не сжимать. А… штопать. Сшивать разорванные нити его психеи, залатать эту черную дыру своей собственной энергией.