Мое лицо оставалось абсолютно безразличным. Я смотрел на него сверху вниз, и в моем взгляде не было ни страха, ни интереса.

— Значит, ты из культистов, — констатировал я, а не спросил. — Отлично.

Я сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, но он не отступил.

— Тогда тебе лучше побыстрее убраться. Передай своему Мастеру, что старый договор аннулирован, а новый будет простым: я достану из-под земли каждого из вас. Каждого, кто участвовал в том, что вы творите в этом городе. И передам в Инквизицию. Лично. По частям или целиком — будет зависеть от моего настроения.

Его фигура напряглась. Я не видел его лица, но почувствовал, как изменилось его дыхание.

— Это будет большой ошибкой, коронер, — прошипел он. — Очень большой. Мы ведь с вами в одной лодке. Мы понимаем, как устроен этот мир. Лучше договориться.

В одной лодке? С этим отребьем, что распинает эльфов в лесу? Он что, действительно считает меня настолько идиотом? Или настолько испорченным? Хотя… он помнил старого Громова, который действительно был с ними в одной лодке.

Но с недавних пор условия изменились.

— Нет никакой лодки, — отрезал я. Мой голос стал тихим, но от этого еще более угрожающим. — Есть только вы, группа поехавших фанатиков, которые решили, что им все дозволено. И есть я. Тот, кто не заинтересован вести дела с людьми, которые не умеют заметать следы и оставляют улики у Инквизиции под носом. Подумать только — повесить эльфа возле дома Мастера Инквизиции Феодосийского уезда. Так что передай своему Мастеру, что все договоренности больше не имеют силы. Кому должен — все прощаю.

Я видел, как он колеблется. Его рука дернулась под плащом, возможно, к оружию. Я стоял недостаточно близко, но все равно, уже имея опыт, «включил» зрение, чтобы в случае чего хотя бы успеть дернуться и нанести вред.

В случае отказа с моей стороны было бы логично меня убить. Прихлопнуть прямо тут, и поминай как звали. Я бы…

Я?..

Адреналин и Громовская сущность на мгновение взяли верх над мыслями. Но даже эта мысль звучала логично. Я был с ней согласен. Да, я бы поступил точно также на их месте.

— Еще одно неловкое движение, — сказал я ледяным тоном, которым можно было бы разрезать металл, — и я разорву твою душу в клочья.

Он поднял голову. Я видел это по движению его капюшона. Словно попытался найти ответ не блефую ли я. И судя по тому, как он тут же убрал руку и отступил на шаг, решил, что я не лгу.

— Ты еще пожалеешь об этом, Громов, — выплюнул он наконец.

Развернувшись так же резко, как и появился, он сделал несколько быстрых шагов и растворился в дожде и темноте, словно его и не было.