Воздух внутри пах застоявшейся пылью и почти улетучившимся ароматом ее духов. Здесь все было на своих местах, как и в тот день, когда они с Громовым приехали забрать ее вещи.

Она прошла по комнатам, провела пальцем по стеклянной поверхности журнального столика, оставляя на тонком слое пыли темную полосу. Затем, повинуясь внутреннему импульсу, принялась наводить порядок. Сменила постельное белье, протерла пыль и полила почти засохшие цветы на подоконнике.

Закончив с уборкой, она прошла на кухню. Открыла бар, достала бутылку дорогого французского вина и налила себе бокал. Рубиновая жидкость тяжело плеснула в тонком стекле.

С бокалом в руке она вернулась в гостиную и опустилась на диван. Тот самый диван, на котором они с Артуром проводили вечера, укрывшись одним пледом.

Вот оно. Она вернулась. Наконец-то. Она снова может делать все что захочет. Может позвонить подругам, пойти в оперу, провести вечер в одиночестве с книгой. Она может вернуться к своей прежней жизни.

Лидия медленно покрутила бокал в пальцах, глядя, как свет лампы играет на его гранях.

А что вообще было в ее прежней жизни?

* * *

Мы неспешно пошли по широкой аллее мимо величественных павильонов. Вечерний холод уже давал о себе знать, но огни, зажегшиеся по всему парку, создавали ощущение уюта. Я просто шел рядом, ощущая ее присутствие, и сумбур прошедшего дня медленно отступал, уступая место спокойствию.

— Чем ты увлекаешься? — спросил я, нарушая тишину. Мне действительно было интересно узнать о ней что-то, что не касалось службы, протоколов и зашифрованных чатов.

Она на мгновение задумалась, глядя на верхушки темных елей, очерченных на фоне сиреневого неба.

— Я люблю балет, — сказала она неожиданно. — Человеческий балет.

— Балет? — я не смог скрыть удивления.

— Да. В нем есть то, чего так часто не хватает вашей расе. Идеальная, отточенная грация. Контроль над каждым мускулом, движением. Вы суетливы, хаотичны по своей природе, но в этом танце вы смогли достичь почти эльфийского совершенства. Это завораживает.

Она говорила об этом с восхищением стороннего наблюдателя, ценящего красоту формы.

— А что насчет музыки? Тоже что-то классическое, что должно обязательно быть похоже на эльфийское?

Она рассмеялась. Тихо в кулак, словно смутившись собственного ответа.

— Не угадал. Мне нравится ваша попса.

— Что, прости? — теперь я был уверен, что ослышался.

— Простые мелодии, незамысловатые тексты о любви и расставании. В них нет глубины, но есть… — она снова задумалась, подбирая слово, — пульс. Пульс вашей короткой, но такой насыщенной эмоциями жизни. Иногда приятно просто послушать что-то, что не заставляет думать.