Она слушала молча, не перебивая, не задавая вопросов. Ее лицо было непроницаемым, но я видел в ее взгляде предельную концентрацию. Она не просто слушала — она впитывала каждое слово.

Когда я закончил, она еще некоторое время молчала, медленно вращая в пальцах ножку бокала.

— Значит, ты спас жизнь человеку, который сломал твою, — сказала она наконец с какой-то долей философии в интонации.

— Получается так, — кивнул я.

В этот момент музыка в зале сменилась. Ансамбль заиграл медленную, тягучую мелодию — саксофон выводил печальную, красивую тему, которую поддерживали рояль и контрабас. Несколько пар вышли на небольшой танцпол в центре зала.

— Потанцуем? — спросил я, повинуясь внезапному порыву.

Она удивленно приподняла бровь, но в глазах ее я увидел согласие.

Мы вышли на танцпол. Я положил руку ей на талию, другую взял в свою. Ее ладонь была прохладной и гладкой. Мы начали двигаться в такт музыке, медленно, почти не отрывая ног от паркета. Она оказалась удивительно приятной партнершей, ее тело словно инстинктивно угадывало каждое движение.

Подняв глаза, она взглянула на меня, и в этот момент я забыл про все. Про отца в больнице, про культистов, про дуэль, про магическую связь. Был только этот полумрак, музыка и ее глаза, в которых отражался свет приглушенных ламп под потолком.

И тогда она сделала едва заметное движение, чуть подавшись ближе. Ее тело коснулось моего. Я почувствовал тепло, идущее от нее, запах духов и шампуня.

Я ответил на этот безмолвный призыв. Моя рука сжалась чуть крепче, притягивая ее ближе. Она не сопротивлялась, положив голову мне на плечо.

Мы медленно кружились в центре зала, и я думал о том, что эта хрупкая, доверчиво прижавшаяся ко мне женщина еще неделю назад гонялась за мной по ночным улицам, готовая стрелять. И эта мысль вызывала ироничную улыбку, которую, я надеялся, она не заметит. Не хотелось портить момент.

Музыка медленно таяла, растворяясь в приглушенном гуле голосов и звоне бокалов. Саксофон издал последний, долгий и печальный вздох, и замолчал. Мы стояли в центре танцпола еще несколько секунд, покачиваясь в тишине.

Она чуть отстранилась, но не разорвала объятий и подняла голову.

— К тебе или ко мне? — прошептала она. Ее губы едва коснулись моего уха, и горячее дыхание обожгло кожу.

Вопрос был простым, лишенным кокетства или двусмысленности. Чистая, эльфийская прямота, от которой на мгновение перехватило дыхание. Я не стал раздумывать.

— Давай ко мне.

— Хорошо, — так же тихо отозвалась она и снова положила голову мне на плечо.

Мы постояли так еще мгновение, пока тишину не взорвали аплодисменты, которыми публика наградила музыкантов. Мы вернулись за столик, молча допили вино и неспешно закончили ужинать.