За спиной послышалось знакомое шипение, медленно обернувшись, тяжело вздохнул. Штора стала ещё короче. так от её нижнего края теперь остались только несколько обугленных полос ткани.

На следующий вечер история повторилась, только на этот раз загорелся уже не край, а середина. Я успел сорвать штору с окна и затоптать огонь сапогом.

Когда дым наконец рассеялся, от некогда большой плотной ткани остался жалкий лоскут, я некоторое время молча смотрел на него, потом записал в дневник:

"Эксперимент признан частично успешным. Штора признана не нужным объектом."

Самым забавным оказалось совершенно не это, а то, что на следующее утро зашёл Прохор.

Он остановился на пороге и несколько секунд молча осматривал помещение.

Потом перевёл взгляд на окно.

Вернее, на то место, где когда-то висела штора.

— А где она?

Я сделал вид, что не понял вопроса.

— Кто?

— Штора.

Я посмотрел туда же.

— Она…

Немного задумался.

— Эволюционировала.

Прохор медленно прикрыл глаза.

— Во что?

— Пока не решил.

Старик тяжело выдохнул.

Потом обвёл взглядом комнату.

Мешки с кристаллами, тазы, ящики. Покосившийся стол. Чертежи и инструменты.

Кровать, до которой уже приходилось буквально протискиваться боком.

— Слушай, Олег…

Он задумчиво почесал затылок.

— Я, конечно, сам распорядился притащить тебе все эти кристаллы, но ведь сдавал тебе комнату.

Он сделал небольшую паузу.

— А не ремесленный квартал целиком.

Я рассмеялся.

— Скоро станет посвободнее.

Прохор недоверчиво поднял бровь.

— Это каким образом?

— Часть кристаллов превратится в лампы.

Старик ещё раз посмотрел на горы мешков.

Потом снова на меня.

— Очень надеюсь.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился у двери.

— Только, пожалуйста…

— Что?

— Ладно штора, но следующий эксперимент проводи так, чтобы после него у меня хотя бы стены остались.

Я проводил его взглядом и невольно улыбнулся.

Похоже, он уже окончательно смирился с тем, что его постоялый двор медленно превращается в опытную лабораторию.

* * *

Когда я вновь переступил порог кузницы Грома, внутри всё было почти так же, как и несколько дней назад. Горн продолжал ровно гудеть, по углям пробегали яркие языки пламени, а в глубине мастерской двое подмастерьев размеренно работали молотами. Один вытягивал длинную металлическую полосу, второй ловко переворачивал её клещами, и каждый удар звучал настолько вовремя, словно они заранее знали движения друг друга.

Сам Гром стоял у большого верстака спиной ко мне.

Услышав скрип двери, он лишь коротко кивнул, даже не оборачиваясь.

— Пришёл.

— Как и договаривались.

Кузнец неторопливо вытер руки плотной тряпкой, подошёл к дальнему столу и, ничего не говоря, взял накрытый холстиной предмет.