Вдруг меня случайно задели плечом.

— Осторожно! — вскричал я, заставив человека посторониться от неожиданности. Цветок чуть не соскользнул из моих рук, но благодаря кованным листьям основания я успел перехватить его.

Возле столба как раз был фонарщик, он уже забирался по лестнице, прислоненной к столбу, для зажигания фонаря, когда я окликнул его. Фонарщик устало обернулся и чуть не упал с лестницы от неожиданности.

— Это новый фонарь, его надо установить вместо масляного на этот столб. Нам больше не понадобится для него масло.

— Молодой человек… — заговорил фонарщик, едва сдерживая смех. — Я этим двадцать лет занимаюсь. И вот пока масло не нальёшь — света не будет.

— Не поджигайте, — все же попробовал достучаться до него я. — Попробуйте сначала так.

А в ответ наблюдал лицо мужчины полное сомнений, но видимо исключительно из любопытства он согласился и принял в руки цветок.

— А куда же масло? — спросил он сбитый с толку.

После замены конструкции на мой цветок он посмотрел на свои руки, которые десятилетиями каждый вечер таскали масло по всему городу.

— А что теперь делать мне?

Любое новое изобретение меняет не только вещи. Оно меняет человеческую жизнь. Я посмотрел на его руки, ещё пахнущие маслом, потом перевёл взгляд на спокойно сияющий фонарь.

— Пока делать то же самое. Только вместо огня будете будить свет. Кроме того, все остальные фонари пока прежние.

Фонарщик несколько секунд переваривал услышанное.

А я ещё раз внимательно осмотрел собранный фонарь, после чего осторожно снял его со стола. Лампа оказалась заметно тяжелее, чем я ожидал. Металлическое основание Грома было основательным, стеклянный лотос Светуса тоже добавлял вес, а внутри находился накопитель и моя лампочка. Некоторое время я пытался удержать конструкцию одной рукой, но быстро отказался от этой идеи.

Фонарщик вновь покачал головой.

— Красиво, конечно… Только не разобьётся?

— Не должен, — в надежде, что никто не станет проверять его прочность, ответил я.

Любопытных взглядов становилось всё больше. Несколько человек даже поднялись со своих мест и медленно пошли следом, словно сами ещё не понимали, зачем это делают.

Фонарщик медленно обошёл столб.

Очень осторожно провёл ладонью по металлическому основанию, потом опустил руки и долго смотрел на свои ладони. На ладони человека, который почти каждый вечер на протяжении многих лет носил по городу тяжёлые банки с маслом, поднимался по лестницам, поджигал фитили, а перед рассветом снова обходил улицы, чтобы погасить огонь.

— Я двадцать лет думал, что моя работа — это приносить людям свет… — негромко произнёс он. — А оказалось, я просто таскал масло.