Именно в этот момент тишину вечерней улицы разорвал громкий удар ставней.

В доме напротив окно распахнулось с такой силой, что деревянные створки ударились о стену, а из проёма почти по пояс высунулся растрёпанный мужчина в помятой ночной рубахе. Сонно щурясь, он сначала попытался разглядеть происходящее, затем поднял ладонь к глазам, защищаясь от неожиданно яркого света, и лишь после этого окончательно понял, что причиной его пробуждения оказался вовсе не рассвет.

Лицо мужчины мгновенно перекосилось.

— Вы там совсем с ума посходили?! — прокричал он так громко, что его голос эхом прокатился по всей улице. — Ночь на дворе! Совесть у вас есть?!

Он сердито ткнул пальцем в сторону нового фонаря.

— Кто солнце посреди ночи включил?!

Во дворе повисла неловкая тишина.

Несколько человек машинально подняли головы к окну, не понимая, как реагировать.

Мужчина же, почувствовав, что на него обратили внимание, разошёлся ещё сильнее.

— Мне через четыре часа в шахту идти! — продолжал он, уже почти не скрывая раздражения. — Я только уснул, а вы тут решили день среди ночи устроить! Если это очередная забава какого-нибудь богатого бездельника, то развлекайтесь где-нибудь подальше от моего окна!

Он ещё раз прищурился, пытаясь разглядеть источник света.

— И вообще… что это за штуковина такая?!

В этот момент кто-то из шахтёров, стоявших рядом со мной, негромко усмехнулся.

— Да ты лучше выйди да посмотри.

— Мне и отсюда прекрасно видно!

— Не видно, — спокойно возразил фонарщик, не сводя глаз с сияющего лотоса. — Если бы видел, не кричал бы.

Мужчина раздражённо фыркнул, однако всё-таки исчез из окна.

Через несколько секунд громко хлопнула входная дверь дома, и он уже быстрым шагом пересекал улицу, продолжая недовольно что-то бормотать себе под нос.

Подойдя ближе, он собирался было снова высказать всё, что думает о людях, которые будят соседей среди ночи, но слова неожиданно застряли у него в горле.

Он остановился буквально в нескольких шагах от столба, поднял голову и долго молчал.

Свет спокойно проходил сквозь стеклянные лепестки, окрашивая их в едва уловимые оттенки голубого и розового. Металлические листья, выкованные Громом, ловили мягкие блики, из-за чего казалось, будто цветок действительно медленно раскрывается в первых лучах восходящего солнца.

Мужчина несколько раз моргнул. Потом медленно обошёл столб вокруг и заглянул снизу. Поднялся на цыпочки и только после этого совсем другим голосом, уже без прежнего раздражения, спросил:

— Это… не горит?

— Нет, — ответил я.

Человек ещё немного постоял, внимательно рассматривая стеклянный лотос.