На пороге дома я встретил Прохора, он так же, как и я, только возвращался. У старика в руках была пара бумаг.

Я пропустил его вперед и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Плохие новости, — сказал сразу он.

Я даже не сразу отреагировал. Плохие новости в последние дни стали чем-то вроде нового бытового фона. Почти как скрип половиц или шум из-за стенки.

— Насколько плохие? — спокойно спросил я.

Прохор показал мне жестом на свою дверь и прошли в комнату и сели всё за тот же круглый стол. Старик положил перед собой сложенный лист бумаги, не пергамент или что-то изящное. Обычная плотная бумага, исписанная неровным почерком и какими-то цифрами, перечёркнутыми и снова исправленными.

— Я выбил меньше, — сказал он. — Намного меньше, чем ты просил.

Я молча взял лист. Сначала цифры не складывались в смысл. Судя по всему о нормальном оформление документа в этом мире никто ничего не слышал.

Когда я все таки разобрался в этих записях тихо выдохнул через нос.

Я провёл пальцем по строкам. Типы кристаллов, количество, цена.

И рядом — аккуратно приписанные ограничения.

“Не более такого-то объёма”, “Только партиями”, “Только через посредника”.

— Это… — я поднял взгляд, — это не меньше. Это в три раза меньше. А цена наоборот, как будто ты выбил больше.

Прохор дёрнул плечом.

— Думаешь меня обманули? — От такого поворота событий у меня даже глаз дернулся, надо же так всё выставить! А старик тем временем продолжил. — Я же сказал тебе сразу: тяжело.

Он замолчал на секунду, потом добавил уже тише:

— Там люди не любят, когда кто-то начинает резко скупать кристаллы. Всё распределено, ведь весь добываемый объем и без твоих закупок уходил.

— Так половина кристаллов, которые я попросил, всегда мусором считались! Мы их даже во время добычи не вытягивали, скидывали в сторону. Если и выносили, то только чтобы шахту очистить для дальнейших работ!

Я отложил лист, а Прохор замялся.

— Достаточно, чтобы ты не остановился.

— И недостаточно, чтобы разогнаться.

Он кивнул. Редко когда он так честно соглашался, совладав с раздражением я снова подхватил лист и посмотрел на лист.

Еще раз обратив внимание на цену я обреченно покачал головой.

Не потому что не ожидал дороговизны, а потому что впервые отчётливо увидел, как сильно ломается вся экономика моей идеи.

До этого всё выглядело просто, линейно и даже красиво.

Я ещё раз пробежался глазами по цифрам, что-то во всем этом не давало мне покоя, даже не сами цены.

Передо мной лежал обычный лист бумаги, исписанный рукой Прохора. Ни печатей. Ни подписей. Ни имён. Ни единой отметки, по которой можно было бы понять, что эти цифры вообще существовали где-то за пределами этой комнаты.