Я медленно поднял взгляд выше.

Над колоннами тянулся широкий карниз, когда-то украшенный богатой резьбой. Большая её часть давно осыпалась, однако отдельные фрагменты всё ещё позволяли представить, насколько искусной была работа древних мастеров. Среди переплетающихся узоров угадывались листья неизвестных растений, виноградные лозы, какие-то птицы с расправленными крыльями и человеческие лица, почти полностью стёртые дождями и ветром.

И только потом я заметил ещё одну странность, по углам крыши сохранились массивные каменные основания.

Пустые. Я невольно прищурился, на них явно когда-то что-то стояло.

С трудом различил у одного из оснований обломок вытянутой каменной лапы с когтями, а чуть дальше — кусок крыла, настолько повреждённого временем, что его легко можно было принять за обычный булыжник. И как люди барона, которые с таким рвением работали во дворе не вычистили все это?

Это были горгульи. Вернее, то немногое, что от них осталось, меня это удивило гораздо сильнее, чем сам богатый дом.

За всё время я не увидел в городе ни одной полноценной статуи. Ни на площадях, ни возле домов зажиточных людей, ни у административных зданий. Казалось, что местная архитектура давно отказалась от любого украшательства, ограничившись лишь тем, без чего невозможно обойтись.

А здесь всё ещё угадывались следы совсем другого уровня, который тратит силы не на вышивание, а на красоту.

Я невольно представил этот особняк таким, каким он был когда-то. Светлый камень без копоти, целые колонны, резной карниз, высокие окна, отражающие солнце, и каменные горгульи, наблюдающие за городом с высоты крыши.

Вздохнув поднялся по широким каменным ступеням и подошёл к воротам.

У ворот стояли двое охранников. Оба в одинаковых тёмных плащах поверх кольчуг, с короткими мечами на поясе. Они не разговаривали между собой, не переминались с ноги на ногу и вообще производили странное впечатление людей, которые способны часами стоять неподвижно, если того требует служба.

Один из них даже не посмотрел на меня сразу. Казалось, он уже заметил моё приближение гораздо раньше и теперь просто ждал, когда я сам нарушу молчание.

Я прочистил горло.

— Мне нужно увидеть барона.

Охранник медленно перевёл взгляд на моё лицо, задержался на нём всего на мгновение и спокойно спросил:

— По какому делу?

— По делу, о котором он знает.

Несколько секунд он молча изучал меня. В этом взгляде не было высокомерия или желания показать власть. Он словно пытался определить только одно — представляю ли я проблему или нет.

Наконец он едва заметно кивнул своему товарищу.