И действительно…

Эта пластинка уже не казалась зелёной. Она словно слегка охлаждала проходящий через неё солнечный луч, придавая ему мягкий голубоватый оттенок. Не яркий, не бросающийся в глаза, а такой, который начинаешь замечать лишь после того, как сравнишь его с предыдущим.

Следом появилась третья, она выглядела точно так же, пока не оказалась напротив окна.

Тогда прозрачность неожиданно стала глубже, а само стекло приобрело лёгкий дымчатый оттенок, будто между мной и улицей появилась тончайшая утренняя дымка.

Я невольно подошёл ближе. Теперь мне уже хотелось рассматривать каждую пластинку отдельно.

Светус же словно только этого и ждал. Он начал одну за другой доставать новые образцы, а я с удивлением понимал, что двух одинаковых среди них действительно нет.

Одни отдавали лёгким янтарным теплом, словно в них навсегда сохранился отблеск вечернего солнца. Другие казались почти бесцветными, однако стоило немного изменить угол, как внутри неожиданно появлялся холодный серебристый перелив. Попадались стекла с едва заметным сиреневым оттенком, встречались почти молочно-белые, а некоторые словно вовсе не имели собственного цвета до тех пор, пока сквозь них не проходил яркий луч света.

Я совершенно забыл, что собирался уходить.

Никогда раньше мне даже в голову не приходило, что стекло вообще может быть разным. Для меня оно всегда существовало только в двух состояниях: прозрачное или мутное. Максимум цветное, если его специально покрасили.

Оказалось, всё намного сложнее.

Светус долго смотрел на кусок стекла, поворачивая его в пальцах. Казалось, он видел в нём что-то такое, чего я даже не пытался искать. После чего осторожно складывал образцы обратно в ящик, обращаясь с ними так бережно, словно держал не обычные кусочки стекла, а драгоценные камни.

— Люди очень часто просят сделать стекло прозрачнее, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Только прозрачного стекла не существует.

Я вопросительно посмотрел на мастера. Он взял сразу две пластинки, положил их рядом и вновь поднял к свету.

Теперь различия бросались в глаза настолько отчётливо, что я даже удивился, как мог не замечать их всего несколько минут назад.

— У каждого стекла есть свой характер, — спокойно продолжил Светус. — Просто большинство людей никогда не задерживает на нём взгляд достаточно долго.

Я молча наблюдал, как солнечные лучи проходят сквозь очередной образец, и неожиданно понял, почему мастер так долго расспрашивал меня о будущей люстре.

Его интересовали вовсе не размеры и даже не форма. Он пытался понять, каким должен стать сам свет.