— Поэтому вы просили рассказать не о конструкции, а о моих ощущениях? — наконец спросил я.

Светус довольно кивнул.

— Конечно. Форму можно нарисовать, размеры можно измерить, а вот ощущение приходится искать. Если я не пойму, что человек хочет почувствовать, когда впервые увидит мою работу, то сделаю всего лишь красивую вещь. Она будет правильной, дорогой, аккуратной… но останется всего лишь вещью.

Я ещё раз посмотрел на аккуратно разложенные образцы. Наверное, именно в этот момент я впервые понял, что передо мной стоит не просто стеклодув. Он был художником, который вместо красок использовал стекло, солнечный свет и человеческие эмоции. И почему-то именно после этого разговора я окончательно перестал сомневаться, что будущая люстра получится намного красивее той, которую я вообще был способен представить.

Мастер стал описывать, как он видит люстру. Каждый элемент добавлял новые оттенки к изделию. Форма становилась всё более чёткой и изящной. Если я опасался, что у меня не получится ничего и близко похожего на хорошую люстру, то сейчас я не мог представить себе, где бы я мог купить такое чудо на Земле.

Ирония была в том, что для меня это всё ещё оставалось инженерным устройством, хоть я и хотел, чтобы все выглядело изящно и красиво, а не просто несколько кристаллов, связанных между собой. Кристалл, проводник, источник света, крепление. Несколько простых элементов. Но именно вокруг этих элементов Светус собирался создать вещь, которую люди будут воспринимать не как механизм, а как часть дома.

Я довольно пожал руку мастеру и вышел из лавки в воодушевленном состоянии и дорога обратно неожиданно оказалась длиннее.

Наверное потому, что после разговора со Светусом я уже не смотрел себе под ноги. В ремесленном квартале хотелось рассматривать буквально каждую мастерскую. Кузнецы, кожевники, резчики по дереву, ткачи… За каждой дверью кто-то годами оттачивал своё мастерство, превращая обычную работу в настоящее искусство.

Я уже почти вышел на широкую улицу, ведущую в сторону постоялого двора, когда взгляд зацепился за совсем неприметное строение, притулившееся между двумя большими мастерскими.

Даже домом его назвать было трудно.

Низкое каменное помещение с покатой крышей больше напоминало сарай, кладовую или небольшой гараж. Над дверью не висело никакой красивой вывески, окна были совсем маленькими, а единственным украшением служил потемневший от времени железный крюк, на котором покачивался старый фонарь.

Дверь оказалась распахнута настежь.

Внутри мужчина лет пятидесяти в плотной тёмной одежде неторопливо перебирал многочисленные банки, расставленные вдоль деревянных полок. Одни были наполнены густым маслом, другие — какими-то смолами. На длинном столе лежали запасные фитили, металлические колпачки, крючки, стеклянные колбы, небольшие маслёнки и несколько десятков факелов, связанных в аккуратные пучки.