Я только плечами пожал. Геройства своего не ощущал, скорее усталость дикую и ноющую боль в правой руке. Хотелось просто присесть где-нибудь в тишине, а не вот это вот всё.

— А что с ущербом? — выкрикнул кто-то из толпы обеспокоенно. — Храм-то цел? Надеюсь, Священные воды не пострадали?

— Демон… он уничтожил Священную лестницу! — ответил незнакомый мне тип с рогами, похожий на какого-то клерка, выходя из здания Храма. Голос у него дрожал.

Новость о лестнице мгновенно разнеслась по толпе испуганным шепотом. Я и сам напрягся. Без этой лестницы к бассейнам наверх не подняться. А это, как я уже понял, для местных — жизненно важный объект.

— Мы успели начать опускать её, еще до того, как твари прорвались внутрь! — поспешил оправдаться рогатый служащий, видя реакцию толпы. — Так что пострадала только самая верхняя часть, понимаете? Большая часть цела!

— Погодите-ка! — выступил вперед один из Ашеров, мужик с суровым лицом. — Церемония Десятины же вот-вот, буквально через несколько дней! Как же мы теперь поднимемся к Священным водам? Это же…

— Да на острове полно мастеров! — попытался излучать оптимизм служащий. — Починят! Наверняка смогут!

— Да ни в жизнь они не успеют, даже если в три смены пахать будут, днем и ночью, — прервал эту болтовню чей-то хриплый, неприятный голос. Толпа разом стихла, все обернулись. По ступеням храма спускался высокий тип с большими желтыми глазищами навыкате и сальными, прилизанными волосами. Вылитый филин из кошмара. Алек Сван собственной персоной. Он обвел всех тяжелым взглядом и заговорил, обращаясь сразу ко всем: — Самый важный день в году почти настал! Но зло снова подняло голову, чтобы лишить нас света!

Воцарилась такая тишина, будто Сван всех разом загипнотизировал. Мертвая, гнетущая тишина. Умеет же публику зацепить, стервец.

— Но мы — благороднейшие из благородных! — вдруг взревел он так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. — Им нас не одолеть! Разве я не прав⁈

— Праааав! — рявкнула в ответ толпа Ашеров, поддавшись его пафосу.

— Вот именно, друзья! Отличный настрой! — Сван аж засиял от удовольствия. — Мы не позволим себя сломить! Не дадим себя в обиду!

— А что насчет церемонии, судья Сван? — робко подал голос служащий Храма. — Нам ведь нужны десятины… Засушливый сезон на носу. Без воды никак.

— Вы совершенно правы, мы оказались в крайне затруднительном положении, — Сван картинно вздохнул, изображая вселенскую скорбь. Сделал вид, что глубоко задумался, прошелся туда-сюда, потирая подбородок. Прямо актер погорелого театра. Станиславский бы точно крикнул: «Верю!». Но я-то, Макс Медведев, тертый калач, чуял тут подвох за версту. У этого филина наверняка уже готов хитроумный план, который выгоден только ему самому, а на нужды народа ему глубоко плевать. — Поэтому… — он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, — я смиренно предлагаю использовать для церемонии большой пруд в моем имении, Бронзовой Гавани. Он достаточно велик и наполнен чистейшей водой. Конечно, этим водам потребуется благословение, чтобы они стали Священным бассейном на время церемонии…