— Спасибо… — прохрипел он, тяжело дыша. Лицо его покраснело от напряжения. — Можно перерыв? Руки как желе стали. Я вообще никогда не был сильным. Даже не представляю, как ты умудряешься плавать на такие расстояния… Хотя на самом деле это всего лишь…
Он осёкся.
Сначала я не сразу уловил, что он хотел сказать. Но потом до меня дошло.
И холодок пробежал по коже.
Грэг побледнел, зажал рот рукой, втянул голову в плечи, как нашкодивший щенок.
— Что ты имеешь в виду? — медленно спросил я, сжимая ладони в кулаки, чтобы не выдать своего волнения. — Грэг, как ты мог видеть, как я плаваю?
— Я… эммм… — он замялся, начал мяться, лепетать несвязные отговорки.
— Грэг! — резко оборвал я его. Это было не похоже на обычную детскую выдумку. Что-то здесь было не так. И я уже догадывался, в какую сторону.
Он глубоко вдохнул, поднял взгляд и прямо, не моргая, встретил мой:
— Я правда видел, как ты плаваешь, — признался он. — Это… снится мне. Почти каждую ночь.
Глава 16
— Ты… подожди… что? — я помотал головой, пытаясь уложить в голове то, что только что услышал от Грэга. — Как ты вообще можешь видеть мои сны?
— Забудь, что сказал! — мальчишка всполошился, закричал и рванул к двери. — Уже поздно, думаю, надо загнать поросят в сарай!
— Грэг… — я окликнул его, стараясь говорить спокойно, не давить, но внутри у меня всё сжалось: мне было важно понять, что за чертовщина творится.
Ребёнок не обернулся. Ловко проскользнул мимо меня и исчез за боковой дверью.
— Грэг, стой! — крикнул я и бросился следом.
На бегу сокращая дистанцию, я услышал, как он, захлёбываясь рыданиями, лихорадочно бормочет себе под нос одно и то же слово:
— Дурак, дурак, дурак…
Я вновь позвал его, но Грэг словно не слышал — или не хотел слышать. Его трясло от сдерживаемых эмоций, и он явно был слишком занят самобичеванием, чтобы обращать внимание на мои крики.
Мальчишка, судя по всему, решил срезать путь через двор и попытался перемахнуть через забор. Но… попытался — ключевое слово. Зацепившись носком ботинка за верхнюю перекладину, он неуклюже перелетел через неё и грохнулся оземь.
— Ай! — коротко вскрикнул он, несколько раз перекувырнулся и уселся на задницу, громко ойкнув от боли.
Грэг подтянул колени к груди, обнял их руками и, уткнувшись в них лицом, снова принялся шептать:
— Дурак, дурак, дурак… — и бился лбом о собственные предплечья. Потом всхлипнул и замер.
Я остановился в паре шагов, не подходя сразу. Просто стоял и смотрел. Он больше не пытался убежать, и судорожные приступы, вроде бы, схлынули.
Подошёл ближе, опустился рядом на небольшой холмик, поросший мягкой травой.