— Ах ты!.. — уличил я подлую шалунью и тут же схватил ее, намереваясь как следует наказать за такую выходку.

Она радостно визжала, вырываясь, а я не отпускал. Мы вместе плюхнулись под воду, отчаянно борясь, как два озорных подростка.

Так началась настоящая битва без правил: мы топили друг друга, визжали, смеялись, барахтались, пока не выбились из сил. Непонятно было, отчего сильнее захватывало дух — от смеха или от бурной возни в теплой воде.

Когда силы окончательно иссякли, я притянул Шелли к себе на руки. Она с легкостью обвила мою талию стройными, упругими ногами, прижимаясь всем телом. Мы просто стояли в горячей воде, ощущая тепло друг друга, слушая, как бешено колотятся сердца, и ловили прохладные струи ночного ветра, которые лишь усиливали близость.

Все напряжение после нашей игривой схватки постепенно рассеялось, но возникло другое — более глубокое, томительное.

Я посмотрел в глаза жене и сказал почти шепотом:

— Ты такая красивая…

Шелли только улыбнулась и ласково провела руками по моей шее и плечам. В свете луны ее движения казались замедленными, завораживающими. Капельки воды, оставшиеся в волосах, переливались серебром, а щеки и губы порозовели от смеха и возбуждения.

Я ощущал каждое ее прикосновение кожей, словно волной проходило через тело. В ответ на ласку ее груди прижимались к моему торсу, и я чувствовал, как через тонкую пленку воды передается тепло твердеющих сосков.

Кровь упрямо отлила от головы, скопившись ниже пояса. Все тело звенело от желания.

Шелли запустила пальцы в мои мокрые волосы и потянулась к моим губам. Ее поцелуй был обжигающим, страстным, без намека на стеснение.

— Детка… — выдохнул я, прикусывая ее пухлую нижнюю губу.

— Макс… — простонала она в ответ, горячо дыша, прижимаясь всем телом. Она слегка пошевелилась, создавая то самое трение, которое заставляло меня терять рассудок. — У меня уже голова кружится от жары…

А у меня — от тебя.

— Держись за меня покрепче, — сказал я, чувствуя, как Шелли положила голову мне на плечо.

Я медленно двинулся к берегу, преодолевая упругое сопротивление воды. Нести ее было одновременно и тяжело, и приятно — чувствовать ее тепло, ее доверие.

Когда мы вышли на сушу, я перехватил Шелли поудобнее, крепко придерживая за упругие бедра, чтобы не выскользнула, и понес к нашему импровизированному ложу — куче мягких подушек и теплых покрывал.

Аккуратно уложил ее, залюбовавшись на то, как она выглядит в свете луны: распущенные рыжевато-малиновые волосы разметались по подушке, а на влажной коже красиво играли блики.

Я нежно убрал прядь с ее лица и не удержался — провел пальцами по щеке, по тонкому изгибу шеи. Ее ресницы были не просто рыжими — они отдавали в малиновый оттенок, как будто каждый волосок был раскрашен огненными акварелями. А в глубоких зеленых радужках вспыхивали золотистые искорки. Я бы мог смотреть в эти глаза бесконечно.