Все это, однако, не выжгло во мне критического мышления.

— Согласен, — сказал я. — Но вот вопрос: мне что там, с утра до сумерек околачиваться? Я уж не говорю про то, что ноги чуть не отвалятся. Это как раз можно пережить. Но я же могу примелькаться. Это странно: парень бродит и бродит восемь… или сколько там?.. девять часов. Меня твои же коллеги первого и заподозрят. И возьмут под белы руки: так, а ты, молодой человек, кто таков?..

Андрей поощрительно усмехнулся:

— Толково мыслишь. Тоже думал про это. Вариант: берешь книгу, сидишь на скамейке, читаешь. Самое то: молодой интеллигентный человек, аспирант. В кои-то веки погожий денек выпал… Почитал, прогулялся, еще почитал. Но при этом…

— Ясно, — прервал я. — Незаметно и зорко веду наблюдение. Ладно, это в самом деле мысль. Вопрос: какую книгу взять?

— Ну, тут надо что-то продвинутое. Даже выпендрежное. Чтобы в образе быть.

Я подумал.

— Набоков пойдет?

Андрей чуть сдвинул брови:

— Это… который «Лолита»?

— Да. Только не «Лолиту». Слишком затаскано. Есть у меня «Дар». Отличная вещь.

Старлей отмахнулся:

— Решай сам. Эх, поздно я про книгу подумал, вчера тебе не сказал!.. Ну да ладно. Ты оделся тепло?

— Ну… Как сказать…

— Понятно. Утеплись. Не май месяц.

— И даже не сентябрь, — я усмехнулся. — Тогда я быстро за книгой и за утеплением.

— Давай. Я тут жду.

…Через сорок минут я был на месте. Утро понедельника — не тот момент, когда парк полон людьми. Тем не менее, прогуливались. Бабушка интеллигентного вида провела на поводках целый выводок мелких собачонок разных пород. Прошагали два паренька, на вид — старшеклассники, о чем-то оживленно беседуя. Почему не в школе?.. Еще какие-то люди прошли, они у меня никакого интереса на вызвали, мой внутренний радар на них не отреагировал.

Между делом я взялся читать «Дар». Проза, конечно, шикарная, но признаюсь, читал вполглаза. Остальные полтора отслеживали обстановку.

Народу потихоньку прибавлялось, я даже стал удивляться тому, насколько много праздных гуляк в Москве. Как-то раньше не задумывался об этом… Рабочий день вроде бы! Откуда столько обоеполых порожняков самого цветущего возраста?.. Ну да что там! Столица. У нее свои привычки и причуды.

Я по прежнему ощущал в себе особый режим работы организма. Зрение, слух, обоняние — все это работало на порядок острее, чем обычно. И чуйка, вот что главное! Мне чудилось, что контакт между мной и миром обострился, вот сейчас я мысленно прикажу: обернись! — кому-то из прохожих, и он обернется… Но я, конечно, этого не делал. Наоборот, старался как бы пригасить себя, чтобы не дай Бог, никто не догадался.