Он вскочил, малость пошатнулся, но все же достиг встроенного шкафа, и чем-то так загремел в нем, что я даже напрягся: а ну как сейчас полетит посуда на пол!.. Но сосед справился с задачей, извлек полупустую банку с клубничным:

— Прошу! Попробуете и, с позволения сказать, не оторветесь. Гарантирую!

Все это было произнесено с излишним нетрезвым пылом, и я решил, что соседа надо бы вежливо охлаждать.

— Да-да, Петь, спасибо, принимается. Мы пойдем. Ну, идемте, дорогие родственники, время не раннее, Петру надо и отдохнуть…

Женщины встрепенулись, встали, и проводив их в свою комнату, я быстро заскочил обратно:

— Слушай, Петрашевский! Я их у себя спать уложу, а сам к тебе. Можно? На свободной койке перекантуюсь.

— Да какие вопросы! Я дверь закрывать не буду. Сейчас завалюсь.

— Ты коньячок-то допей. В подушку сновидений.

— Не, — отказался Петя. — Если что, пусть останется. Завтра оскоромимся.

— Как скажешь. Ну, вещих снов!..

И вернулся к себе. У мамы с сестрой выражения лиц были немного странноватые, и я без напряга разгадал, что родительницу до самых душевных глубин разбирает — кто же эта загадочная особа, предъявившая моей довольно чопорной маме одну-единственную и малоприличную часть тела?.. А Юля по-прежнему урезонивает маму, объясняя, что сын уже большой, имеет право на тайны личной жизни, и вовсе не все из нее родителям нужно знать… В общем-то да, в данном случае девятнадцатилетняя девчонка оказывается житейски мудрее взрослой женщины. Но это и не странно, если учесть, что женщина — мать, и фокус взгляда на меня у нее совершенно иной, чем у всех прочих людей на свете…

— Сынок! — всполошилась она. — Мы же тебе покушать привезли! Давай-ка перекусим. Разогреть ведь это можно?

— Конечно.

Эх, мама, мама! Все я у тебя недоросль…

Не знаю, какие мысли владели моими родными женщинами, но провиант они приперли точно такой, какой советские люди привыкли брать в дальние поездки по железным дорогам: вареные курица и яйца, помидоры-огурцы, нарезки домашних пирогов с капустой и яблоками… Ну, в общем-то, все качественное, вкусное. И Петино клубничное варенье пошло в самый цвет. Я вскипятил чай, и мы прекрасно, с отменным аппетитом поужинали, оживленно обсуждая завтрашний день. Из рассказов сестры я понял, что у их курса в училище какая-то практика, и она организована так хитро, что у будущих фельдшериц образовались пара свободных дней. А мама взяла на работе законные отгулы (она работает в областном Статистическом управлении) — и вот они решили навестить меня. А главное все-таки в другом: Юля давно жаждала пройтись по Арбату. Может показаться странным, но, живя, в общем-то, в шаговой доступности от Москвы, никогда она еще не была на этом легендарном месте, прославленном, как пространство свободы, раскованности, зари новой жизни, что ли, на рубеже двадцать первого века…