— А правда, что там и знаменитые артисты выступают? — с затаенным пиететом в тоне спрашивала сестренка. — «Комбинация», Алена Свиридова?..

— Я не видел, — усмехнулся я. — Но кто знает.

— А стена Цоя?.. — вопросила Юля с еще большим придыханием.

— Есть, — я кивнул. — Увидишь.

Странное чувство я испытывал во время разговора. Ведь я смотрел на своих родных глазами человека будущего. Строго говоря, я был старше их, и сейчас видел не столько маму, сколько интересную, эффектную женщину средних лет… Ну, а сестра была такой же, какой осталась в памяти, и никакой временной и возрастной дистанции между нами я не ощущал. Юля очень похожа на маму, но все же с неизбежным генетическим сдвигом. Мама — темноволосая, между шатенкой и брюнеткой, с первыми седыми прядками в волосах, что ее никак не старило, а напротив, придавало некий элитарный шарм. А сестре при совершенно маминых лице и фигуре досталась папина светлая масть — она выросла в светло-русую «почти блондинку», с очень пышной, роскошной гривой, накрывшей пол-спины…

Я смотрел, и сердце слегка щемило. Ведь сволочная тварь, маньяк, он был какой-то извращенный эстет. Выбирал в толпе очень красивых молодых девушек. Самой старшей было тридцать два, но выглядела она, на свою беду, лет на семь моложе. Типаж самый разный. Это могли быть и блондинки, и брюнетки, и рыжие… И вообще всякие. Высокие и не очень, стройные, атлетичные, упитанные… Видать, эту нечисть цепляла, прожигала, сводила с ума юная женская красота в любом обличье.

Ну нет! — резко сказал я себе. Молча. Лишь зубы стиснул. Не бывать этому! Я буду не я, если не найду эту сволочь и не уничтожу ее. Может, и не физически, нет. Пусть гниет в тюрьме до скончания своих поганых лет. Я возражать не стану. Лишь бы навсегда нейтрализовать мразь, уволить ее из человечества. То есть морально-то он уволил себя сам, а я должен поставить точку. Очистить мир от адского исчадия.

Не знаю, отражалось все это на моем лице или нет, но беглые мамины взгляды я на себе ловил. Может, она и о другом думала. Может быть. Допускаю, что ее душу раздирало любопытство на предмет ускользнувшей незнакомки… Но вскрыть тему мама так и не решилась. Подозреваю, в первую очередь потому, что в этом случае немедля бы огрызнулась дочь.

Так или не так — в любом случае мамины умозрения вылились в лирическую сентенцию:

— Да, мои дорогие Юрочка и Юлечка… Как вы быстро выросли, уму непостижимо! Совсем взрослые люди со своей жизнью… Сейчас вам это сложно понять! А вот сами станете родителями, вспомните мои слова. Вы растете незаметно, а мы, папа с мамой, все живем прошлым, все нам кажется, что вы маленькие…