И тут приехал один из членов делегации и рассказал, что больше советские истребители летать не будут. Борис Николаевич пришёл в ярость и убежал куда-то.

К такому концу всё и шло. За сегодняшний день я ответил только на один вопрос журналиста. Больше людей рядом с нашей стоянкой не было.

— Скучаете? — подошёл ко мне Кирилл, когда я ходил вокруг самолёта.

— Нет. Очень даже весело. Особенно смотреть за реакцией Паклина. Вот что значит, когда рулят процессом некомпетентные люди.

— Да. Товарищ Чубов уже ищет виноватых. Предложил вашу кандидатуру и Белкина, — сказал Кирилл.

— А кто же ещё! Будем бороться в Москве за своё честное имя, — ответил я.

— Само собой. У вас ещё есть одна встреча сегодня, — мило улыбнулся Кирилл.

И улыбка у него не натянутая. Видно, что искренняя. После не самого удачного периода, полного разочарований, хочется уже чего-то радостного.

— Кто? Султан Брунея? Не-а, его точно не знаю, — посмеялся я.

— С этим человеком вы захотите пообщаться. У вас много общего, — ответил Кирилл и предложил сходить в центральный павильон.

Мы прошли внутрь, и мой переводчик проводил меня к стенду, где была информация о нашем МиГ-29. Возле него уже нет столько народу, как это было в первый день. Рядом с макетом Су-27 и вовсе никого.

Напротив стенда МиГ-29 стояли двое. Одного из них я узнал. Это был тот самый француз, который высказал нам претензии за слив «отстоя», и с ним был человек более преклонного возраста.

— Ваша милость, — обратился к старику Кирилл.

К нам повернулся человек с большой копной седых волос. Лицо морщинистое, с густыми бровями и излучает некий свет благородства. Выправка и осанка у этого дедушки великолепная. Одет в приталенный пиджак с бирюзовой рубашкой. Но главное — на груди помимо ордена с зелёной колодкой ещё и орден Ленина со звездой Героя Советского Союза.

— Не стоит, месье. Да, я виконт, но для советских людей я товарищ. Рад встретиться с вами, месье Родин, — произнёс старик и протянул мне руку.

— Сергей, это виконт Рамон де ла Пуаф. Лётчик полка «Нормандия — Неман», полковник французских ВВС, — представил меня Кирилл, пока я пожимал руку старику.

В месье де ла Пуафе читается его аристократическое происхождение. Да и рукопожатие, несмотря на возраст, крепкое.

— Для меня большая честь, месье Родин. Встреча с советским лётчиком-испытателем, продолжателем традиций своих предков! — радостно встретил меня де ла Пуаф.

— Не могу не ответить тем же, — сказал я на французском.

При его родственнике скрывать знания языка не было смысла. Кирилл, кстати, не был удивлён. Людей его рода деятельности вообще сложно удивить.