Подхожу к микрофону. Фотографы со всех сторон щёлкают, делая фотографии с разных ракурсов. Операторы снимают на камеру, готовя материал к эфиру в новостях. Передо мной строй товарищей, с которыми мы прошли не одну морскую милю, а с кем-то и успели сражаться бок о бок в воздухе.

И кажется, что среди них стоят командир Томин, Ваня Швабрин и каждый из тех, кто отдал свою жизнь за светлое будущее. Их всех не перечислить, но я чувствую на себе их взгляд. Они смотрят, и они всё видят. Верят, что погибли не зря.

— Порой, мы с вами работаем здравому смыслу вопреки. И всегда наперекор преградам. Каждая наша награда — это героизм и труд сотен и тысяч людей. И делить её нужно с каждым, кто стоит в строю. Спасибо! Служу Советскому Союзу!

Раздались продолжительные и громкие аплодисменты. Горбачёв подошёл ко мне и ещё раз пожал руку, а следом за ним и Русов.

— Поздравляю! После торжественного вручения с вами будут говорить, — шепнул он мне на ухо и похлопал по плечу.

Вручение наград продолжалось ещё почти час. Ребров тоже был удостоен звезды Героя Советского Союза. Как и командиры кораблей, которые таранили американские боевые суда. Получили свои награды и командир «Леонида Брежнева», и командующий эскадрой. Возможно, мы бы увидели и товарища Бурченко, но его награждать будут в иной обстановке.

Всех, конечно, не могли пригласить в Екатерининский зал, но со слов Реброва, ордена и медали получили все.

— Ты за кого-то отдельно переживаешь? — улыбнулся Ребров, когда начался банкет, и мы отошли с ним в сторону.

— Гелий Вольфрамович, есть у вас в подчинении два архаровца, за которыми глаз да глаз нужен.

— Не произноси эти фамилии. Лётчики они, конечно, хорошие. Но у них такой пропеллер в заднице, что так и хочется их иногда приземлить отцовским лещом по этой самой… жопе!

В общем, опять что-то устроили Ветров и Борзов, но наград их лишать не стали. Каждому досталось по ордену «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР». Естественно III степени.

Ко мне сзади подошёл Паклин.

— Родин, тебя вызывают, — грубо сказал Борис Николаевич, поправляя на груди у себя орден «Знак Почёта».

— Не меня, а вас. Сейчас подойду. Скажите куда, — ответил я, отпив сок из бокала.

— Ты меня не понял? Вызывает тебя министр, — прихватил он меня за локоть.

У Реброва даже глаза расширились от такой дерзости.

— Не ты, а вы, Борис Николаевич. Мне председатель Совета Министров сказал ждать вызова на разговор…

Тут за спиной Паклина показался и товарищ Русов с помощником. Это тот самый человек, что сопровождал когда-то в посольстве Анголы отца Чубова. Кажется, зовут Михаил.