Вид у солдат был потерянный. Кажется, им совсем не хотелось уходить с полковником. Я решил, что нужно вылезти из кабины и пойти оказать какую-то помощь прапорщику. Хотя, чем может ему сейчас помочь простой лейтенант, как я. Лейтенант КГБ мог бы.

— Ты у меня сегодня под арест пойдёшь, воин седовласый, — грозил полковник.

— Товарищ полковник, лейтенант Родин, разрешите обратиться? — спросил я.

— Лейтенант, ты чего пришёл? Сидел в своей кабине, вот и сиди, — гаркнул на меня Хватов.

— Я просто хотел бы быть свидетелем того, как вы отдаёте приказ товарищу прапорщику переподчинить вам этих бойцов. А вы, куда их отправляете? — спросил я.

— Слушай, лётчик, иди отсюда. Пока я тебя вместе с ним на губу не отправил, — выругался Хватов. — Были бы в моём подчинении, я вас всех лодырей авиационных заставил бы лес рубить.

— Как нам повезло, что в Афганистане лес не такой густой, — вздохнул я.

Тут полковника понесло. Во всём у него виноваты все, только не он. В первые ряды он меня и прапорщика записал.

В конце концов, бойцов пришлось с ним отпустить, поскольку полковник отдал приказ, приложив руку к голове.

— Против такого не попрёшь, сынок, — тихо сказал прапорщик. — Разрешите идти, товарищ полковник? — спросил он у Хватова и тот указал ему вернуться к заделыванию скола на магистральной рулёжке.

— А ты лейтенант чересчур разговорчивый, — подошёл полковник ко мне ближе. — Доложу куда надо, чтобы с тобой провели беседу.

— Зачем же? Готов лично доложить о сделанных мне замечаниях своему командованию, — сказал я, после чего глаза Хватова вылезли из орбит. — А не уточните, когда будет выдача обмундирования?

— Пошёл вон! — крикнул полковник и указал мне на самолёт.

Кажется, теперь заточил на меня зуб тыловик. Эх, а с Гороняном в Баграме лучше было. Тот был более хозяйственным, чем этот полковник.

Хватов являлся старшим оперативной группы управления тылом на направлении Кушка — Герат — Шинданд — Кандагар. Всё «хозяйство» было на нём. Трудился он и, правда, очень много. Вот только в наших желудках это не чувствовалось. И не только в наших.

Постепенно стали возвращаться в строй и наши товарищи. Валера и Паша прибыли посвежевшими, но безрадостными. Пить нельзя, пока не проколят весь курс лекарств. На то, что необходима реабилитация после болезни решили не смотреть.

Врач Коля Немцов начал уже «бить в колокола», что местного питания недостаточно для нормальной лётной работы. Тому было много примеров. Например, очередь в туалет утром нужно было занимать с вечера. Запасы активированного угля и другие таблетки от и для желудка у врача стали подходить к концу, поскольку каждый день на предполётном осмотре у вертолётчиков кто-нибудь требовал спасительное лекарство.