Когда я вернулся к столу, делегация уже поднималась со своих мест.
Все вышли на крыльцо ресторана. Дождь почти стих, оставив после себя лишь блестящий асфальт и свежую прохладу. Сине-белый «Икарус» уже ворчал мотором, выпуская из выхлопной трубы сизые клубы дыма.
Прощание проходило по всем канонам советского гостеприимства. Светлана Андреевна, полностью вернувшая себе самообладание, величественно пожимала руку каждому делегату. Хельга подошла ко мне последней. Она уже надела беретик, который делал её похожей на героиню французского кино.
— До свидания, Алексей, — тихо произнесла она на английском, протягивая руку. — Завтра вечером мы уезжаем. Я буду скучать.
Она незаметно вложила в мою ладонь фотографию — свой портрет, на обороте которого был написан берлинский адрес.
— Напишешь мне? — спросила она всё так же по-английски.
— Конечно, — ответил я, пряча карточку во внутренний карман куртки. — Обязательно напишу.
— Всё, мне пора, — с грустной улыбкой прошептала она и, отпустив мою руку, медленно побрела к дверям автобуса.
Гюнтер Майер тоже крепко пожал мне руку и с улыбкой похлопал по плечу. Клаус и фрау Марта проскользнули в салон с каменными лицами. «Настоящие мастера конспирации», — подумал я и чуть не усмехнулся, вовремя себя одёрнув.
Последним в автобус нырнул переводчик Семён. Двери «Икаруса» с характерным шипением закрылись. Автобус плавно тронулся, обдав нас запахом дизельного выхлопа. Немцы приникли к окнам, махая руками. Хельга прижала ладонь к стеклу, и я помахал ей в ответ. Как только шум мотора затих, Светлана Андреевна с облегчением выдохнула. Было видно: официальная часть закончена и гора свалилась с её плеч.
Глава 20
— Ну вот и всё, — облегчённо сказала Никонова, обернувшись к нам. — Товарищи комсомольцы, всем спасибо за работу, а теперь можете ехать по домам.
Она поправила немного растрепавшиеся на осеннем ветру волосы и посмотрела на своих подчинённых уже вполне дружелюбно, без тени недавнего напряжения.
— Леночка и Люда, едем в райком. Надо кое-какие дела на сегодня доделать.
Она коротко кивнула своим помощницам, давая знак следовать за ней, и направилась к чёрной «Волге», ждавшей у тротуара. Водитель распахнул дверцы перед пассажирками, и Никонова, бросив на всё ещё стоящих на крыльце ресторана комсомольцев последний взгляд, скрылась в салоне. Двери захлопнулись, и автомобиль плавно тронулся, через мгновение растворившись в общем потоке.
Как только машина второго секретаря скрылась за поворотом, крыльцо ресторана мгновенно опустело — вся комсомольская братия заторопилась по своим делам. Я же, сунув руки в карманы куртки, спустился со ступеней, поправил на плече потяжелевшую сумку с трофеями и зашагал к остановке троллейбуса.