— Да ладно тебе, Валька, не пугай пацана, — хохотнул жилистый в тельняшке. — Он у нас сегодня первый день.
— Первый день? — Валя картинно всплеснула руками и лукаво прикусила губу. — Ну, тогда ладно. Я через пару часов мимо склада пойду, загляну проверить, не сдулся ли наш богатырь. Она звонко рассмеялась, качнув бедрами, и направилась обратно к пакгаузу. Мужики одобрительно загудели ей вслед, а я почувствовал, как уши предательски горят — не столько от её шуточек, сколько от того, как жадно и по-женски она на меня смотрела.
Глава 8
Последний мешок муки глухо шлёпнулся в штабель на складе. Внутри вагона теперь было пусто, только белёсая пыль медленно оседала в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь открытую створку. Я вышел на рампу, стряхивая белую пудру со штормовки. Мышцы гудели приятной, честной усталостью, а на душе было непривычно легко.
Мужики уже сидели в ряд, утирая пот и перекуривая окончание смены. Из глубины пакгауза показался Савельев. Он шёл не спеша, похлопывая по ладони какой-то помятой бумажкой.
— Ну что, работнички, — прогудел он, подходя к нам. — Стахановцы, мать вашу. Вагон за четыре часа раскидать — это рекорд.
Он остановился прямо передо мной, внимательно посмотрел в глаза, будто проверяя, не задрожат ли колени у «школьника». Потом полез в глубокий карман ватника и выудил пачку денег.
— Держи, Алексей. Твоя доля, — он отсчитал несколько хрустящих купюр и протянул мне. — Двенадцать рублей. Червонец за вагон, а остальное — премия от меня лично за то, что не сдрейфил и мужиков подстегнул работать быстро.
Я взял деньги. Пальцы после брезентовых рукавиц ощутили непривычную лёгкость бумажек. Двенадцать рублей! Сумма, что я сегодня заработал за один вечер, откровенно меня радовала. В голове сразу начали представляться картинки, как я уже через неделю смогу справить себе приличный прикид.
— Спасибо, Николаич, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, по-мужски.
— Заработал, — скупо улыбнулся Савельев и хлопнул меня по плечу. — Завтра ещё вагон будет. Придёшь?
— Обязательно, — кивнул я, пряча деньги во внутренний карман, поближе к сердцу.
Мужики одобрительно зашумели, заулыбались. Тот, что в тельняшке, подмигнул мне:
— Всё, Лёшка, теперь ты официально наш, станционный. Обмыть бы надо первый заработок, да Савельев с нас шкуру спустит. Так что дуй домой, мать порадуй.
Я спрыгнул с рампы и зашагал к выходу со станции. На душе было легко, и такое ощущение, будто этот мир наконец-то начал прогибаться под мои хотелки.
Я уже миновал длинный ряд пакгаузов и вышел на неосвещённую тропинку, ведущую к жилым кварталам, когда из густой тени старой водонапорной башни отделился силуэт.