— Новости следующие, — начал я, чеканя каждое слово. — Рапорт из «конторы» уже лёг на стол руководству. По Соколову вопрос закрыт окончательно и бесповоротно: его вычеркнули навсегда. Исключение из комсомола, волчий билет и никаких шансов на восстановление. Его папаша в горкоме сейчас судорожно строчит заявление «по собственному», чтобы не улететь следом за сыночком-дебоширом.
Зоя шумно выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Я видел, как на её лице удивление уступает место торжествующей улыбке обиженной Соколовым активистки.
— Но это ещё не всё, — продолжил я. — Официальная поддержка района у нас в кармане. Светлана Андреевна лично мне об этом поведала и ставит она на нас. Так что подвести её мы не имеем морального права! Завтра ровно в четырнадцать ноль-ноль она привозит в школу всю свою братию из райкома и возможно кого-то из представителей обкома на генеральную репетицию. Это наш главный экзамен. Наш с тобой, Зоя, шанс. Если всё пройдёт идеально, сразу после официального концерта, прямо на сцене, я принимаю обязанности секретаря школьной комсомольской организации. Ну а ты будешь моим верным замом. Как тебе такая информация?
Зоя согласно кивнунула и резко поднялась со стула, её прагматичный ум мгновенно включился в работу.
— В четырнадцать ноль-ноль? — переспросила она, лихорадочно соображая. — Лёш, это значит, что у нас есть ровно сутки, чтобы вылизать программу до блеска. И… подожди. Раз Соколова больше нет, комитет фактически обезглавлен.
— Именно, — отрезал я, беря со стола её толстую тетрадь со сценарием. — Поэтому мы не ждём завтрашнего дня. Мы начинаем полную перекройку комсомольского комитета под наши нужды прямо сейчас. Соколовских людишек нужно задвинуть на задворки, пока они не опомнились. Нам нужны только верные товарищи на ключевых постах: учёт, идеологический сектор и культмассовый сектор. Завтра комиссия должна увидеть монолитный, управляемый и преданный нам коллектив. Садись, Зойка, открывай тетрадь. Будем вычёркивать лишних и вписывать своих.
Глава 22
Зоя раскрыла тетрадь, вытащила из пенала остро отточенный карандаш и посмотрела на меня с готовностью. Весь её утренний мандраж словно испарился. Теперь передо мной сидела настоящая аппаратчица, почуявшая власть.
— Давай по порядку, — тихо произнесла она, ведя грифелем по списку фамилий. — Сектор учёта и взносов. Там сейчас сидит Валька, бывшая подружка Игоря. Она под него подстраивалась, исполнительная, но глупая. Оставим или убираем?
— Убираем без разговоров, — отрезал я, прохаживаясь вдоль стола.
— Учёт — это серьёзная должность и отчётность перед райкомом. Мне там нужен человек, который в случае чего прикроет наши грешки, а не побежит строчить доносы. Кого предлагаешь туда поставить?