— Всё к этому времени будет готово, Светлана Андреевна, — с вежливой улыбкой произнёс я. — Разрешите вас проводить?

Она молча кивнула, явно оценив мою заботу.

Мы вышли из комсомольской комнаты в пустой коридор, звенящий глухой тишиной. Пока спускались по массивной школьной лестнице к вестибюлю, я держался на почтительном, протокольном расстоянии, но краем глаза подмечал, как уверенно и легко теперь ступает она рядом со мной.

У крыльца школы, под хмурым ноябрьским небом, уже недовольно ворчала мотором её служебная «Волга». Я предупредительно распахнул перед ней дверцу автомобиля.

— До завтра, Алексей, — негромко произнесла Светлана Андреевна, садясь в салон, и в её глазах на долю секунды снова промелькнуло то самое тёплое, интимное выражение.

— До завтра, Светлана Андреевна. Хорошего дня, — ответил я и закрыл дверцу.

Служебная «Волга» плавно тронулась с места и укатила со школьного двора, оставив меня одного под мелким дождём. Я развернулся и зашагал обратно в здание.

Официальная поддержка района была у меня в кармане, Игорь Соколов нейтрализован, а до назначения на пустующую должность оставались считаные дни. Теперь нужно было срочно найти Зою. Требовалось объявить ей, что завтра в четырнадцать ноль-ноль у нас генеральная репетиция, Соколова мы больше не увидим, а значит, пора начинать полную перекройку комсомольского комитета под наши нужды.

Я вновь поднялся по ступенькам крыльца. Коридоры школы были непривычно пусты — звенящую тишину нарушали лишь доносившиеся из-за закрытых дверей монотонные голоса учителей. Возле комсомольской комнаты, как я и ожидал, нетерпеливо прохаживалась Зоя. Заметив меня, она мгновенно прекратила мерить шагами паркет и рванулась навстречу. В её глазах горело такое бешеное любопытство, что, казалось, она была готова потрясти меня за плечи прямо здесь.

— Ну что? — с ходу поинтересовалась она, непроизвольно понижая голос до заговорщицкого шёпота. — О чём вы хоть говорили? Почему она уехала так быстро? Гаранин, не молчи! — девушка легонько ткнула меня кулачком в бок.

Я лишь цинично ухмыльнулся, достал из кармана ключ и привычным движением отпер дверь комсомольской комнаты. — Заходи, Зоя Мартынюк. И давай без эмоций, нас ждут великие дела, — бросил я через плечо, увлекая её за собой в прохладный полумрак кабинета.

Как только замок снова щёлкнул, отсекая нас от внешнего мира, я прошёл к столу, отодвинул стул и жестом предложил Зое сесть. Сам же остался стоять, опершись ладонями о край стола и нависая над кумачовой скатертью — точно так же, как пару минут назад надо мной нависала Никонова. Это давало приятное чувство контроля.