— Первый пойдёт… Аверин! — объявил Палыч.
Никто из парней, как ни пытался, больше пяти раз подтянуться не смог. Компания Юрки каждый раз провожала «слабаков» насмешками.
— Сёмин! — недобро гаркнул физрук. — Ты что ржёшь, как конь? Давай-ка иди к турнику, посмотрим, как ты будешь сдавать!
Юрка не спеша, вальяжно подошёл к турнику и подтянулся двенадцать раз. Для школы это был гроссмейстерский результат. Он спрыгнул на песок, победно оглядел класс и, проходя мимо меня, нарочито снова зацепил плечом.
— Ну что, Гаранин, — тихо бросил он. — Посмотрим, как ты на перекладине дёргаться будешь.
Увидев, что мой одноклассник снова провоцирует конфликт, Палыч, недолго думая, назвал мою фамилию.
— Гаранин, к снаряду! — скомандовал он.
Я подошёл к турнику. Перекладина была холодной и шершавой. Я подпрыгнул, обхватил металл и почувствовал, как внутри снова просыпается мощь.
— Гаранин, ну, чего завис? — донёсся сзади насмешливый голос кого то из дружков Сёмина.
Я не ответил. Просто рванул тело вверх. Без рывков, без дёрганий ногами — чистый, мощный подъём. Подбородок легко взлетел над перекладиной.
Раз.
Опустился на вытянутые руки и тут же, словно вытолкнутый невидимой пружиной, ушёл вверх снова. Два. Три. Пять.
В какой-то момент голоса на площадке стихли. Палыч, который обычно лениво помечал результаты в журнале, замер, приподняв очки на лоб.
Десять. Двенадцать. Я шёл в темпе метронома. Мышцы не горели, не ныли — они пели. Казалось, я мог бы делать это вечно. Пятнадцать. Семнадцать.
— Хорош, Гаранин! — зычно крикнул физрук, когда я перевалил за двадцать. — Спрыгивай, пятёрка уже в кармане!
Но я не остановился. Перехватив перекладину поудобнее, я резко выкинул тело вверх и зафиксировался на прямых руках. Выход силой. Один, второй, третий…
По классу пронёсся дружный вздох. Даже Сёмин перестал ухмыляться, подавшись вперёд и неверяще глядя в мою сторону.
Я спрыгнул на притоптанную землю площадки. Приземлился чётко, как гимнаст на Олимпиаде. Пыль осела у моих кед.
— Ну ты, Лёха, даёшь… — пробормотал подошедший Мишка, хлопая меня по плечу.
Я лишь плечами пожал, стараясь дышать ровно. Посмотрел в сторону Сёмина. Тот быстро отвёл глаза, делая вид, что увлечён чем-то другим, но я заметил, как полыхнули его уши.
— Гаранин, Алексей… — Палыч подошёл вплотную, разглядывая меня так, будто видел впервые. — Ты это… зайди после уроков в тренерскую. Поговорить надо. Нам на городские соревнования такие нужны, а ты, я гляжу, в отличной форме.
Я кивнул, а сам поймал на себе странный взгляд Ленки Лосевой.
Глава 4
— С турниками всё! — довольно крякнул Палыч. — А далее вас ждёт гвоздь программы — кросс! Мальчики — пятнадцать кругов, девочки — десять. Становись! — скомандовал он, захлопнув журнал и нащупав на груди секундомер.