Когда я вышел из ванной в свежей майке, на столе уже дымилась тарелка жареной картошки с луком, а рядом стояла миска с крупно нарезанным салом.
— Садись, кормилец, — негромко сказал отец, отодвигая стул. — Ешь.
Мама сидела рядом, подперев щёку рукой. Деньги так и лежали на краю стола нетронутыми. Она смотрела, как я жадно набрасываюсь на еду, и в её глазах стояли слёзы гордости.
Едва я опустошил тарелку, веки налились свинцом. Мама что-то ещё говорила про чистую рубашку на завтра, но её голос доносился до меня словно сквозь слой ваты.
Шатаясь, я добрёл до своей комнаты, на ходу стягивая майку. Сил расправлять кровать не было — просто рухнул поверх покрывала, успев лишь сбросить треники, и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.
Глава 10
Неделя закрутилась в бешеном темпе: подъём в шесть утра, стадион, где мои кеды хлюпали по росе, потом школа, а сразу после уроков — бегом на станцию. Мы разгружали всё подряд: от ящиков с ароматными крымскими яблоками до тяжёлого, удушливого цемента.
Николаич, видя моё рвение, сжалился на до мной. Он выдал мне старую, но довольно крепкую спецовку, чтобы я не гробил домашние вещи, и даже выделил личный шкафчик в бытовке. Теперь я чувствовал себя не приживалой, а почти своим.
А вот вечера принадлежали Валентине. Я забегал к ней на часик-другой, и помимо плотских утех мы всё-таки добрались до того самого варенья. Оно и правда было отличным — густым, пахнущим яблоками и чем-то домашним. Валя была женщиной понимающей: лишних вопросов не задавала, в душу не лезла, просто иногда кормила меня ужином и давала ту нежность, которой мне так не хватало в этой гонке на выживание.
А в пятницу жизнь подкинула новый фортель. Весь наш класс, тех, кто ещё ходил в «свободных художниках», наконец-то потащили в райком. После короткого опроса по уставу нам вручили заветные красные книжки.
Домой я шёл, чувствуя на груди новенький, поблёскивающий на солнце комсомольский значок. В кармане лежали честно заработанные деньги, в голове — план на завтрашнюю тренировку, а на губах улыбка. Я чувствовал себя абсолютно самостоятельным, хотя в зеркале на меня всё ещё смотрел пятнадцатилетний пацан с вечно голодными глазами.
В понедельник вместо привычной школьной кутерьмы в классе повисла официальная тишина. За учительским столом, поправив очки, восседала наша классная, а рядом с ней, чеканя каждое слово, разглагольствовал школьный комсорг — десятиклассник с прилизанной чёлкой и взглядом заправского агитатора.
— Товарищи! — вещал он, постукивая карандашом по столу. — Комсорг класса — это не просто должность. Это мотор коллектива. Нам нужен человек волевой, ответственный, который поведёт за собой. Учтите: дисциплина у вас хромает, а по сбору макулатуры показатели вообще никакие.