Классная согласно кивала, вставляя свои пять копеек про «зрелость» и «осознанный выбор».

— Предлагайте кандидатуры, — скомандовал комсорг.

— А давайте Лену Лосеву! — выкрикнул кто-то с первой парты.

Ленка, пай-девочка, тут же выпрямила спину и засияла, словно начищенный пятак.

— А может Борьку! — донёсся с задних рядов чей-то голос, а затем раздались смешки.

Наш главный зубрила вжал голову в плечи, будто надеялся провалиться сквозь пол.

И тут, перекрывая гул, одна из девчонок с задней парты звонко произнесла:

— А давайте Алексея Гаранина! Он у нас парень серьёзный. Спортом занимается, да ещё красиво поёт.

У меня аж в горле пересохло. Несколько девчонок тут же закивали, зашептались, поглядывая в мою сторону с интересом. Видимо, я в их глазах сейчас превратился из просто пацана в «настоящего мачо».

«Только этого не хватало! — пронеслось в голове. — Какая к чёрту работа? Какие собрания? У меня вагоны почти каждый день, Валя, и кроссы до седьмого пота! Мне бы найти время выспаться, а не стенгазеты рисовать».

Я открыл рот, чтобы заявить самоотвод, но класс уже загудел, кто-то поднял руку, и голосование прошло быстрее, чем я успел сообразить. Единогласно. Даже Ленка, хоть и скривилась, подняла руку — видно, всех уже достала своей правильностью, а кандидатуру Борьки вообще никто всерьёз не воспринимал.

— Поздравляю, Алексей, — торжественно изрёк комсорг, пожимая мне руку. — Зайди после уроков ко мне в комитет, поговорим и обсудим ближайшие планы на осень.

Я сидел, тупо глядя на новенький значок на груди. Внутри всё кипело, но впрочем виду я не подавал. Только спросил учительницу, стараясь, чтобы голос звучал безразлично:

— А что, отказаться никак нельзя?

Классная строго посмотрела на меня поверх своих роговых очков:

— Выборы прошли вполне честно, Алексей. Ты хочешь отказаться от доверия коллектива? Как-то это не по-комсомольски.

Я сглотнул. Спорить с этой формулировкой было себе дороже.

«Мотор коллектива, — с тоской подумал я. — Чёрт бы побрал этот мотор».

С одной стороны, комсорг класса — фигура. Это престиж. Мама будет гордиться, в школе — уважение. С другой стороны, теперь моя жизнь окончательно превращалась в бесконечную гонку. Вагоны, спортивная подготовка, Валя, учёба и теперь ещё эта чёртова общественная нагрузка. Я чувствовал себя канатоходцем, который пытается удержаться сразу на пяти канатах. И если один оборвётся — непременно упадёшь. А выберешься ли — неизвестно.

Я посмотрел на новенький значок, поблёскивающий на пиджаке. «Ладно, — решил я. — Попробую, а если не получится, сам подойду к комсоргу и наотрез откажусь от занимаемой должности».