Мы прибавили шагу и за несколько минут дошли до школы. Около самого крыльца, прямо у дверей, я заметил Вальку. Ту самую «серую мышь», которая вела у Игоря Соколова учёт и сбор комсомольских взносов. Она стояла в стороне, зябко кутаясь в пальто. Вид у неё был донельзя паршивый: глаза красные, тушь потекла, нос распух. Было видно, что Валька ревела и явно что-то пронюхала про своего покровителя.

Как только наши взгляды встретились, она бросилась к нам, размазывая слёзы по щекам.

— Гаранин! — всхлипнула она, хватая меня за рукав куртки холодной, дрожащей ладошкой. — Вы… вы из райкома вчера вместе с ним возвращались? Скажите, что с Игорем? Его… его правда того? Арестовали⁈

Школьники начали оборачиваться, улавливая опасное словечко. Я мгновенно оценил риски. Паника в рядах соколовского актива — это хорошо, но лишние слухи перед приездом Никоновой были никому не нужны. Я аккуратно перехватил Вальку за запястье и увёл её в сторону, заставив встать за широкую колонну. Мишка понимающе прикрыл нас своей широкой спиной, настороженно оглядываясь.

— Валя, приди в себя и закрой рот, — негромко процедил я, глядя ей прямо в зарёванные глаза. — Ты что тут устраиваешь на глазах у всей школы? Хочешь следом за ним пойти и комсомольский билет на стол положить?

Девчонка от моего напора мгновенно осеклась и испуганно икнула, уставившись на меня как на следователя с Лубянки.

— Я… я только из горкома, там сказали, что отец Игоря вчера вечером инфаркт схватил… — едва слышно прошептала она, шмыгая носом. — Говорят, Игоря ночью служебная машина конторы забрала. Лёш, за что его? Что произошло?

Я цинично усмехнулся. Значит, по инстанциям новость уже пошла, и папаша Соколова оперативно слёг в больницу, судорожно пытаясь спасти остатки карьеры.

— Меньше знаешь — крепче спишь, Валентина, — строго отрезал я, поправляя сумку на плече. — Твой Соколов совершил грубую политическую ошибку, порочащую честь советского комсомольца перед лицом иностранной делегации. Вопрос по нему в райкоме закрыт окончательно. В пятницу на общем собрании его снимут с должности. И если ты не хочешь вылететь вслед за ним как соучастница — иди умойся и марш в класс. Поняла меня?

Валька испуганно закивала, окончательно раздавленная масштабом ЧП. Она и подумать не могла, что их всесильный лидер стёрт в порошок, а я разговариваю с ней языком партийного функционера.

— Всё, свободна, товарищ Валентина, — бросил я напоследок. — Иди приводи себя в порядок.

Она развернулась и, сутулясь, быстро побрела в сторону гардероба. Я посмотрел на опешившего Мишку Смирнова, который всё это время стоял с круглыми глазами, впитывая каждое моё слово. На его лице читался священный трепет перед моей информированностью и жёсткостью.