— И при этом думать, что все еще остаются хищниками, — добавил Эль-Текнико. — Это для американского политика очень важно.

* * *

Появившись в Штатах, Рафаэль первым делом назначил частную встречу не всей троице сразу, а связующему звену — Benton (Бентону). Тот оказался самым тщеславным и самым старым. Его легче других было поймать на ощущении, что он умнее аппарата и способен лично выторговать себе особый вес. Встречу провели в Вашингтоне, в одном частном доме с безупречно скучной гостиной, где дорогие шторы и старое дерево работали лучше любой угрозы. Я видел происходящее через «Муху», сидя в Гаване, и думал о том, что большая политика часто пахнет мебельной полировкой и хорошим кофе сильнее, чем историей.

Benton (Бентон) пришел с выражением человека, который уже готовится кого-то унизить одной только неторопливой интонацией. Рафаэль встретил его учтиво, без малейшей сервильности, предложил сесть и начал не с компромата, а с комплимента.

— Senator Benton (сенатор Бентон), мне давно говорили, что вы один из немногих в Вашингтоне, кто по-настоящему понимает цену своевременной паузы.

Бентон чуть поднял подбородок.

— И кто же обо мне такое говорит?

— Люди, которым нравятся выжившие, — ответил Рафаэль. — Ваше искусство никогда не идти на дно вместе с тонущими производит впечатление.

Сенатор усмехнулся.

— Вы начали с лести. Плохой признак.

— Я начал с точности. Лесть обычно требует доказательств, а здесь только биография. Ваша.

На этих словах он положил на стол тонкую папку. Бентон не сразу к ней притронулся, однако его взгляд все же на нее упал. Внутри были не все бумаги, лишь первые пять страниц. Этого хватало. Сальвадор. Частный аэродром. Ночной переезд. Имена двух погибших, оформленных после «сафари» как жертвы столкновения между бандами. Фотография с дальнего ракурса. Учет расходов на боеприпасы. Пожертвование в местный фонд. Один росчерк ручкой на ведомости. Я видел, как у него на шее пошла еле заметная пульсация.

— Это фальшивка, — сказал он, уже понимая, что слово слишком слабое.

— Разумеется, — мягко ответил Рафаэль. — Именно из-за этого в папке есть еще журналы вылета, копии подписи пилота, выписка по картам и показания человека, который до сих пор живет в Коста-Рике под очень скромным именем.

— Что вы хотите?

— Справедливый вопрос. Прежде, чем я отвечу, позвольте спросить вас: вам действительно хочется умирать под лозунгом «жесткость к Кубе» вместе с людьми, которые потом первыми сдадут вас на заклание газетам?

Бентон промолчал. Он уже понял стиль встречи. Тут не просили и не торговались на эмоциях. Тут ему раскрывали будущее в двух вариантах. Рафаэль выдержал паузу и продолжил.