Фидель в это время как раз рассказывал Раулю и Измайлову старую историю про один затянувшийся разговор с восточноевропейским министром, который слишком долго уверял Гавану в дружбе, а потом начинал торговаться за сахар как ростовщик. Все смеялись сдержанно, без громкой развязности, и я, поймав короткую паузу, отставил бокал на стол. Филипп Иванович увидел это движение сразу. Он уже знал мои привычки.

— Команданте, — сказал я, — можно перевести разговор из области недавней победы в область того, что можно сделать с ее последствиями?

Фидель повернул ко мне голову и сразу весь собрался, хотя внешне не изменился почти никак.

— Это уже интереснее чем мой случай. Говори. Только без длинного разбега. Старость научила меня ценить тех, кто сначала называет цель, а потом уже показывает план и карту.

— Цель простая, — ответил я. — Кубе надо использовать передышку не на праздник, а на промышленный прыжок. Причем на такой, который меняет ее место в мировом разделении труда.

Рауль перестал крутить в пальцах сигару и положил ее на край пепельницы. Вильма, до этого больше слушавшая общий разговор, теперь чуть подалась вперед. Измайлов ничего не сказал, однако по едва заметному сдвигу его плеч я понял: он не удивлен, скорее ждет, насколько далеко я зайду. Фидель поднял брови.

— Звучит красиво. А теперь переходи от лозунга к мясу.

— Хорошо. Первое направление — никель. Второе — жаропрочные материалы и технологии для авиационных турбин.

Он даже не перебил меня сразу. Только прищурился сильнее.

— Никель я понимаю. С турбинами объясняй подробнее.

Я заранее приготовил себе внутренний порядок изложения, и все равно в первые секунды пришлось заставить мысли идти ровно, без лишней горячности. За такими столами слишком легко соскользнуть в прожектерство, особенно если перед тобой человек масштаба Фиделя, привыкший слышать по десять «великих программ» в неделю.

— Куба уже обладает тем, чего многим не хватает, — сказал я. — Никелем. Причем не декоративным ресурсом, а сырьем, которое в ближайшие десятилетия будет только дорожать в смысле технологической ценности. Никель — это не только экспортная руда и не только валютная выручка. Это основа для специальных сплавов. Высокотемпературных. Коррозионно-стойких. Работоспособных в таких режимах, где обычная сталь теряет форму, прочность и надежность.

— Надежность теряет не сталь, — буркнул Рауль.

Фидель усмехнулся.

— Пусть продолжает. Мне уже нравится, что разговор пошел о металле.

Я продолжил, чувствуя, как «Помощник» подает мне не готовые фразы, а стройность мыслей.