Я словно почувствовал, что давешний служивый попытается мне отмстить за угрозу, и ожог его взглядом, приметив движение руки. Солдат, было уже замахнувшийся, отпрянул, едва не свалившись на пол. При этом прилично шваркнувшись локтем о стену позади. Видимо больно. Потому что, зашипев, стал тереть локоть, поглядывая на меня с откровенной опаской. Это правильно, пусть боится. Делаю шаг, и железная дверь с грохотом захлопывается за моей спиной. Полицейские еще о чем-то переговариваются в коридоре, но я не прислушиваюсь. Не интересно.
Тусклый свет из грязного зарешёченного оконца под самым потолком едва освещает камеру где-то три на четыре метра. Прямо предо мной, под окном во всю стену широченный топчан, сколоченный из грубых досок и застеленный какой-то мешковиной. На нем вольготно развалилась троица мужчин, практически ничем не отличающихся от убитых мной в лесу. Такая же одежда, такие же хищные лица с рыбьими, ничего не выражающими взглядами, глядящими, будто сквозь тебя. Только в этих не чувствую стального стержня, до Лютого им очень далеко. Уровень шпаненка Сявки. Смотрят на меня недобро, с кривыми ухмылочками. Смотрите, смотрите. Мне от ваших взглядов ни жарко, ни холодно.
На полу расселись еще пятеро. Двое справа, рядом с деревянным ящиком похожим на сундук с круглой дырой на крышке из которой тянет несусветной вонищей аммиака и дерьма. С непривычки аж глаза слезятся. Парочка примечательная. Бомжеватого вида дедок, с беззубой улыбкой блаженного и закисшими глазами, беспрестанно скребущий пятерней то голову с колтуном волос, то, извиняюсь, яйца. И молодой парень в видавшем виды форменном пиджачке. Что за форма без понятия, еще не освоился в местных реалиях, чтобы определить. Паренька жалко. Скукожился между бомжом и парашей. Не сдвинуться ни в право ни влево. И потерянный вид человека, не понимающего, как он здесь оказался. У противоположной стены явно крестьяне. Выглядят чуть получше бомжа, не такие зачуханные, ну и заметно, что баня людям не чужда. Да и волосы обстрижены. Хоть как попало, но все ж таки. Этих-то за что сюда?
— Ну что, лось, — доносится от троицы гнусавый сипловатый голос, — Выбирай, к бревнам или к парашечникам?[ii], — и по камере разносится веселый хохот трех прокуренных глоток. Ну-ну, Петросян, значит. Хоть ничего и не понятно, но без перевода ясно, что меня пытаются прогнуть.
Не торопясь подхожу к топчану и резко втыкаю левого юмориста лицом в доски топчана. Не потому что именно он решил так неудачно пошутить, а просто больно удобно развалился, чтобы с него начать. А мой локоть уже впивается в нос центрального. Они что, действительно не ждали, что я их буду бить? Совсем расслабились урки. Крестьяне, одобрительно загомонив, сдвинулись ближе к двери, чтобы не мешать драке. Юноша бледный, с взором, нет, не горящим, а затравленным, взгромоздился на крышку параши, зажавшись в самый дальний угол. Бомж, как чухался, так и продолжил свое занятие, наполненное глубочайшим философским смыслом. Третий бандит успел вскочить. Замечаю у него в руке толи штырь, то гвоздь.