— Хана тебе, лось! — верещит он, тыкая перед собой заточкой, — Укандахаю, тварь! Я с Рудым на постоялом дворе посгаться фурму не метал[iii]! Порву, тля!

Ой, как я удачно зашел-то. Тебя, мил человек, мне сам Бог послал, ду̒хи, проведение, или кто там еще. Вот про Рудого я сейчас от тебя что-нибудь да и узнаю. И не отмолчишься ты, как бы понты не кидал.

Выставляю руку вперед, бандит делает резкий, умелый взмах и мою ладонь пробивает ржавый железный штырь. Не ждал, что такой дрищ сушеный окажется таким быстрым. Но, блин, как же больно-то! Ничего, воздам с троицей. Зато противник расслабился и уже улыбается победно. Это он зря. Ранил-то он одну руку, а вторая вот она, впечатывается болезному между ног, в самое дорогое. Аж, самому сплохело, что уж говорить о моем оппоненте, он просто мешком валиться на доски схватившись рукой за сокровенное и едва слышно сипя. Видать горло перехватило. Вторая рука еще судорожно сжимает заточку, выворачивая ее из моей ладони, делая рану шире и болезненней. Кровь густо течет на топчан. Рукав рубахи по локоть красный. Зараза! Новая совсем! И стоит целую шкурку беличью! Больше даже! От злости двумя ударами успокаиваю первых двух, которые пытаются начать шевелиться. Не надо, лежите! И только сейчас слышу как бряцает открывающаяся заслонка смотрового оконца.

— Ну-ка, не барагозить! — рявкает унтер, — А то щас солдат с пересылки позову, успокоят вас быстро!

— Все нормально, господин унтер-офицер! — улыбаясь, оборачиваюсь к двери, так, чтобы не было видно окровавленный рукав, — Повздорили чутка, с кем не бывает. Сейчас переговорим это дело, и все пучком будет. Так ведь, господа арестанты? Не будем тревожить уважаемого Василия Лукича? — и я обвожу взглядом присутствующих. Крестьяне согласно загомонили, радостно сверкая глазами на поверженных блатных. Видимо уже успели сцепиться с ними. Только на словах, похоже. В бутылку не полезли. Ну, оно и правильно. Видно же, что обычные мужики-работяги. Вон в корявые узловатые пальцы с обломанными, желтыми от махорки ногтями, земля аж въелась. Приняли их, скорее всего, по мелочи какой, за драку или еще что-то подобное. Морды слегка помятые. Вряд ли это блатные их так. Этим доходягам в драке деревенских в жисть не осилить. Только подло, исподтишка.

Студентик, или кто он там, тоже головой машет, как болванчик китайский. И буквально блеет, что-то не понятное. Будем считать, что соглашается. Эх, человек, тварь ты дрожащая, нельзя же быть до такой степени трусливым! Ну а бомж в нирване. Ему вообще пофиг.

— Смотрите мне, — лениво бросает Лукич и хлопает заслонкой. Ну, оно и ясно. Послать за солдатами некого, самому с поста не отлучишься, лезть в камеру одному так себе идея. А с задержанными? Да что с ними будет? Даже если поубивают друг друга, не велика потеря. Меньше на земле всякой накипи будет.