— Отец решит, что это не его дочь… — ответил я — И решит справедливо… Ведь кхтун может говорить о чем угодно…

— О давным-давно минувших войнах, о кровопролитной резне… может начать проклинать тебя на древнем языке или же начнет чертить на стенах руны темной волшбы… Одним словом дитя творит то, что обычному ребенку не сотворить, ибо он этого и знать не может.

Качнувшись, ухватившись за ветвь старого дерева, отчего на землю упало пару плодов, Часир хрипло сказал:

— Тут ничего не трогали до моего возвращения. Но там, где это свершилось… пол был покрыт странными и почти размытыми разводами. Как и низ стен. Все тело моей внучки было покрыто кровоподтеками. Вырванные с мясом ногти и пряди волос… глубокие царапины на щеках… Стоило мне это увидеть и еще раньше твоих слов я решил, что мой сын сошел с ума… А ты лишь подтвердил мою догадку. Но… Ветер приносит овцам запах свежей травы, но не дотянувшись губами до сочной зелени они не поверят…

— Как теперь убедиться? — я с сожалением развел руками.

— На кладбищах проводят ритуалы в честь Светлой Лоссы — со вздохом согласилась сильга — Поздно искать давно выжженные следы…

— Ритуалы? — медленно повторил Часир и качнул головой — Ну нет. Мы чтим древние традиции, добрая госпожа. Мои предки, а теперь и мои потомки спят вечным сном в родовой гробнице, что бок о бок с ей подобными стоит под сенью высокой скалы в полудне пути отсюда. Туда же однажды отправится и мое мертвое тело.

Опять гробницы… мое лицо невольно помрачнело. И я уже догадывался о последующем вопросе Анутты. И не ошибся.

— Там бывали сестры Лоссы? — поинтересовалась сильга, вопросительно склонив голову.

— Никогда — отрезал старик и в его голосе прозвучала почти болезненная гордость — Мы многим поступились… но все же не всем!

— Коли все так… то я могу развеять твои сомнения, попади я в вашу родовую гробницу — решительно заявила сильга — И… честно говоря… теперь я жажду туда попасть… Полдня пути?

— Можно и быстрее — первый раз заговорила Сальчара — Если двинуться крутыми тропами верхом на правильно обученных лошадях…

Мы все взглянули на старого Часира. А он, постояв неподвижно какое-то время, явно пребывая в напряженном обдумывание, вдруг согнулся в низком поклоне перед сильгой:

— Моя благодарность будет велика, добрая госпожа, коли завтра с рассветом ты отправишься со мной к скале Гуррклихт. Клянусь своей жизнью, что моя семья проследит за твоей безопасностью. Волос не упадет с твоей головы.

— Завтра с рассветом — кивнула девушка и, одарив меня долгим взглядом, медленно опустилась обратно за разделяющую двор стену.