Умна… она умна и опытна несмотря на молодость. В ее годы я был побеспечней и поглупей, хотя не стану в сем признаваться.

И она… где?

Ведя головой, я по очереди углядел сначала порознь привязанных к валунам лошадей, что жадно поедали брошенные перед ними охапочки синеватой диковинной травы. Чуть поодаль, под одеялом и плащом, лежали три прижавшиеся друг к другу тела. Лиц я не видел, но вспомнив недавнее, решил, что это, как и я познавшие яд шанура молодые горцы. Как же быстро все случилось… если бы не сильга с ее знаниями…

Сама Анутта, закутанная в плащ и одеяло, сидя клевала носом рядом со спящими.

А где же Часир?

Я не сразу разглядел крохотную черную фигурку на белом склоне внизу. Обходя камни, Часир то и дело нагибался, тыкал и рыл посохом, что-то с силой выдергивал. Ясно. Вот откуда те жалкие на вид, но столь необходимые охапки травы. В здешних местах даже привычные к холоду лошади быстро обессилят без еды. А им еще нести нас через мост и дальше… или мы уже по ту сторону пробитого рекой Жамгр ущелья?

Голодная река… и меня терзает волчий голод. Быть может, те горские сказки не выдумка? И вечный голод Жамгра передался и мне?

Подобрав ноги, я поднялся. Ноги слушались. Опять усевшись, я убрал кинжал за пояс, подобрал меч и снова поднялся. Глаза скользнули по светлеющему небу. Похоже, мы переночевали и сейчас раннее утро. Принюхавшись к всколыхнутому порывом ветра плащу, я недоуменно моргнул — от него исходил чужой запах. Легкий аромат цветов, хвои и еще чего-то травяного… и я знал, кому принадлежит этот запах… но почему он исходит от изнанки прикрывавшего меня ночью плаща?

Сделав первый неуверенный шаг, я взбодрился успехом и двинулся дальше. Снег громко хрустел под сапогами. Сильга вздрогнула, но не пробудилась. Решила, что вернулся Часир.

— Как все плохо? — мягко и тихо спросил я еще издали, чтобы не напугать.

Не помогло…

— Ох! — подскочив, сильга не удержала равновесия и упала на бок. Завозив руками под плащом, попыталась что-то нащупать, не преуспела, перевалилась на спину и… очнувшись, открыла глаза и уставилась на меня перепуганными сонными глазищами.

— Доброе утро, госпожа Анутта — улыбнулся я.

Злость. Радость. Еще больше злости… и невероятной силы облегчение. Все эти чувства промелькнули на ее лице, прежде чем она подскочила и качнулась ко мне. Упал на снег соскользнувший плащ, а она остановилась лишь в шаге.

— Проснулся!

— Проснулся — согласился я, делая шаг вперед и медленно нагибаясь. Подняв плащ, выпрямился и накинул его ей на плечи, одновременно ощущая, как сжались тугие повязки на моих ранах. А еще я ощутил поплывший по воздуху все тот же травяной и цветочный аромат, что исходил от сильги — Ты справилась, госпожа Анутта… ты справилась…