— Ты бывал в проруби?

— Я топил в проруби — спокойно ответил я — Связанную по рукам и ногам девушку твоих лет. Таков был древний обычай ее племени. Прорубь вместо висельной веревки. Но перед тем, как она умерла я трижды доставал ее из проруби, когда она уже почти не дышала. В стоящем прямо на речном льду шатре ее отогревали нагие тела соплеменниц, горячее питье и медвежьи шкуры. Когда она приходила в себя… я опять погружал ее в прорубь. Она, погруженная по шею, а временами окунаемая мной с головой, все время говорила, описывая свою жизнь, свои ощущения от воды, рассказывала о любви к мужу и родителям…

— Светлая Лосса… за что ее так?

Я покачал головой:

— Это не было жестокостью. Она умерла счастливой, зная, что умирает прощенной родным племенем.

— Прощенной?!

— Она совершила ужасное деяние. Ревнивая женщина страшна в своем гневе… Но племя простило ее, доказав это тем, что отогрела ее озябшее тело своими телами, забрав часть холода. А ее душу согрели плачем и слезами прощающихся с ней….

— Да уж… после каждой такой истории я понимаю, что многим пришлось в этой жизни куда хуже меня — тихо обронила сильга — Что ж. Тогда ты понимаешь, что чувствует кхтун. Без человеческого тела ему приходится все время испытывать боль. И чем древнее кхтун — тем мучительней эта боль.

— Откуда такие знания о том, что чувствуют кхтуны?

— Мы охотимся за ними века… — без малейшей гордости ответила девушка и пожала скрытыми под одеялом плечами — Мы наблюдаем, мы записываем. Чем старее кхтун, тем поспешней и опрометчивей он действует, оказавшись без теплого живого убежища. Изгнанный из людского тела, но не пойманный и не уничтоженный кхтун долгое время может жить вполне привольно — он похож на вынутый из печи медленно остывающий камень. Но с каждым новым днем тепло улетучивается, просыпается боль и… как ты думаешь, палач… насколько разумно может действовать пронзенный десятками игл пытаемый, чьи руки погружены в жаровню с пылающими углями? Он сможет неспешно придумать изощренный план по покорению очередной души и начать столь же неспешно приводить его в исполнение?

— Нет.

— Вот и я так думала… И так нас обучали — сильга взглянула в мою сторону широко раскрытыми слепыми глазами — И оказалось, что моя вера в знания сильг слишком уж слепа… Когда мы спустились к Ямам Буллерейла, я сразу ощутила присутствие кхтуна. Его зыбкие воздушные тропинки были повсюду. Тварь сновала по редколесью, принюхиваясь и приглядываясь, стараясь опутать призрачной паутиной очередную жертву. Все как всегда.

— Мы пошли по следу к пещере… и вошли под ее своды…