За разгромом вражеского отряда «богиня» наблюдала с правого берега. На левый уже переправилась треть личного состава колонны, остальные же ждали, когда плацдарм расширится хотя бы на четверть лиги по глубине и столько же в стороны.

Позиции на двух ближних холмах для решения этой задачи являлись ключевыми.

То, что враг сам их ослабил… ну, что же, значит, он сам себе злой Буратино (ещё одна присказка Дима, которую Рей с удовольствием переняла).

Как находящаяся в «гуляй-городе» Лика скомандовала лучникам и арбалетчикам «Бей!», Рейна не слышала. Но результат увидела сразу. Первые две шеренги имперской пехоты полегли практически полностью. Те, что шли следом, пережили их ненадолго. Не ожидавшие чего-то подобного, они не успели ни отойти, ни залечь, ни даже просто понять, откуда их убивают.

Всего через полминуты всё было кончено. Имперский отряд просто исчез, весь до последнего копьеносца. Сразу за этим из-под защиты повозок в сторону двух ближайших холмов выплеснулась волна мятежной пехоты. Чтобы отличать своих от чужих, у каждого на рукавах были повязаны белые ленты.

Как вскорости выяснилось, защищать холмы было некому. Четыре десятка стрелков, полтора мечников и один магов ничего не смогли противопоставить тысяче с лишним штурмующих. Спустя пять минут после начала штурма над обеими ключевыми высотами взвились флаги мятежников, кроваво-красного цвета, «перечёркнутые» синим косым крестом. Именно такие выбрал для армии Дим, и с его выбором все согласились.

«Пошли!» — приказала Рейна ждущим команды полкам.

Вся колонна, все семь тысяч воинов, включая бойцов «гуляй-города» и кавалеристов, очутились на другом берегу спустя полчаса.

По пять сотен стрелков сразу же расположились на обоих холмах у моста. Две тысячи подкрепили головной «гуляй-город», продвинувшийся по дороге примерно на четверть лиги. Два боковых «вагенбурга» перестроились в цепь, полностью перекрыв повозками проходы вдоль берега. То, что последнее оказалось решением правильным, подтвердилось спустя ещё полчаса.

Вышедший из ступора враг атаковал плацдарм не только по фронту, но и по флангам. Причём, как стало понятно позднее, удар вдоль главной дороги являлся не главным, а отвлекающим.

Иллюзию с «вагенбургов» имперцы снесли в самом начале атаки. Сюрпризом это не стало. Мо́рок и так уже еле держался, изрядно побитый недавними заклинаниями, поэтому, когда он исчез, сражение у северного моста просто перешло в открытую фазу.

По флангам противник бил, не считаясь с потерями. Пехота и конница валом накатывались на сцепленные цепями повозки. Пробовали захлестнуть их, пробить, продавить, уничтожить. По выставленным и усиленными рунными записями щитам имперские маги лупили огнём, ветром, прахом. Дважды щиты не выдерживали, и тогда вражеская волна с рёвом врывалась в пролом, но на её пути вставали защитники «гуляй-города». Палили в упор лучники, разряжали «стволы» арбалетчики, охаживали врагов цепами и алебардами пешие воины. А затем, когда первый, самый тяжёлый натиск оказывался отбит, на место выведенной из строя повозки подкатывалась другая, из тех, что стояли в резерве и прикрывали разворачивающиеся для стрельбы катапульты.