Против того, чтобы отпустить его «с миром», открыто возражал только Тур.

— Зачем его отпускать? Он же враг! — возмущался «охотник».

— А зачем его убивать? — говорил я в ответ. — Он уже прикоснулся к нашему камню Баат и, значит, перестал быть врагом. Он больше не может убивать тех, кто получил новый уровень от того же источника. Да, он не стал нам другом, но это не повод, чтобы и дальше относиться к нему как к врагу.

— Он хотел уничтожить наши метательные машины! Это нельзя оставлять безнаказанным, — настаивал Тур.

— Мы его уже наказали, — пожимал я плечами. — Да и потом, попытка поджога была неудачной.

— Он убил наших стражников.

— Это было в бою. Семьи убитых получили от нас компенсацию и не настаивают на казни. Цинично, конечно, но такова жизнь.

— Он расскажет о том, что увидел, Конклаву.

— А что он такого увидел, чего им не ведомо? — уточнял я, чего же он так опасается. — Что мы захватили их катапульты, баллисты и требушеты? Противнику это и так известно. Что мы не уничтожаем всех пленных, а отправляем их к камню Баат? Так это же просто прекрасно, если во вражеской армии об этом узнают. Одно дело — сражаться насмерть, зная, что пощады не будет, и совершенно другое, если держать в голове мыслишку, что можно сдаться и выжить.

— И всё равно. Я считаю, что это неправильно, — не успокаивался приятель. — Того, кто не стал тебе другом, но был когда-то врагом, нельзя возвращать туда, где он опять может превратиться в противника.

— Именно это я как раз и хочу разузнать, — отвечал я на правильно заданные вопросы. — Проверить, что сделают маги Конклава, когда к ним вернётся их бывший, освящённый на чужом алтаре…

В итоге, Тур всё-таки сдался, приняв мои аргументы.

А по-иному и быть не могло, ведь в этом полубессмысленном споре меня поддержала не только Рей, но и Лика. Три против одного — расклад очевидный. Тут даже Аршаф не помог бы. Ну, если конечно он в этом вопросе встал бы на сторону Тура…

До Сежеша мы добрались за трое суток. В сам город не заезжали, остановились в полулиге к востоку. Дальше мастер-големщик отправил на разведку «летуху». Мастер Балий выделил её нам, скрепя сердце. Сам по себе летучий голем какой-то особенной ценности не представлял. Ценным в нём был только кристалл памяти, изготовленный из тилландского хрусталя. Но поскольку именно я в своё время сумел его активировать, постольку отказать мне в столь «малой» просьбе глава пустоградского магсовета не смог.

Воздушная разведка показала, что вплоть до реки Сала́ты, пересекающей Империю с севера на юг, противник отсутствовал. Небольшие разъезды имперских разведчиков обнаружились только в долине реки, и больше, чем на поллиги, они от берега не удалялись. Видимо, после разгрома, учинённого нами третьему имперскому корпусу, вражеские военачальники осторожничали по полной и далеко заходить на контролируемые мятежниками территории не рисковали.