— Запись идёт? — спросил я на всякий случай у Тарзия.
— Конечно, мессир, — откликнулся тот.
— Энергии хватит?
— Часа на четыре, не меньше.
— Не меньше — это хорошо…
К имперскому лагерю, раскинувшемуся на холме с той стороны Сала́ты, дозорные и задержанный подошли часа через полтора. Внешне военное поселение выглядело существенно меньше, чем то, что мы захватили около Пустограда. Однако обустроено оно, с точки зрения полевой фортификации, было значительно лучше. Частокол с бойницами, земляной вал, заполненный водой ров (видимо, магией её туда натаскали), сторожевые вышки и башни каждые полсотни шагов… Не иначе кто-нибудь важный из имперского руководства-командования решил прибыть сюда лично, на передовую позицию, чтобы, как говорится, место себе козырное застолбить в имперской истории и предстоящем разгроме мятежников…
Хубаруса провели в центр лагеря, к большому шатру, где, по всей вероятности, и обитал тот самый «важный из руководства-командования». Примерно через минуту полог шатра откинулся, и из него выбрался человек в высоких чёрных ботфортах и чёрной короткой мантии, украшенной золотистыми галунами.
— Сам сенешаль, — удивлённо присвистнул големщик, «приближая» изображение с нашего глиняного БПЛА.
— Сенешаль Нарий? — проявил я осведомлённость в вопросе, припоминая, что мне рассказывали Рейна и Тур о членах Конклава.
— Да, мессир. Это он. Главнокомандующий имперскими сухопутными силами…
Главнокомандующий общался с задержанным минут пять. Затем у шатра появились ещё четверо. Тоже в мантиях, только оранжевых. «Орден откупщико́в», — вспомнил я одеяния магов-надсмотрщиков с каторги в Драконьем урочише.
После их появления «беседа» с Хубарусом пошла энергичнее. Вернувшемуся из плена имперскому диверсанту заломили руки, поставили его на колени и начали жёстко, с применением мордобоя, допрашивать. О чём? Наверно, о том, за сколько сребреников он продался мятежникам. А впрочем, цена «предательства» была понятна и так. Увеличившийся на единицу уровень магической силы говорил сам за себя.
Спустя полчаса сенешаль Нарий отдал какой-то приказ, Хубаруса вздёрнули на ноги и, избитого, потащили к каким-то ко́злам, одиноко стоящим на площади перед шатром. Потерявшего доверие мага швырнули на них лицом вниз, протянули конечности под бревно и крепко связали их там, чтобы приговорённый не дёргался.
Один из «оранжевых» вынул откуда-то кнут и принялся методично охаживать им бывшего диверсанта по оголённой спине. После каждого удара на теле несчастного вспухали багровые полосы, пузырилась кровь, летели ошмётки плоти, тело болезненно дёргалось…