Отсыпался я после двух бессонных ночей почти до полудня. А когда встал и выбрался из кубрика на шкафут, мы с «вором» продолжили начатый ещё вчера разговор. Я рассказывал ему о маге Хубарусе, ошейнике и наручниках, своих впечатлениях от встречи с вражеским сенешалем, вынужденно проведённой «разведке боем» и последующих «приключениях». Он — о том, чего смог добиться от драаранского Совета командоров, и перспективах сотрудничества с остальными баталиями.

Как оказалось, добиться мой друг смог немало. Там, правда, и спутники помогли, особенно проповедник.

— Ты представляешь, — сказал Аршаф по этому поводу, — этот Рушпун за два дня обошёл весь город и набрал себе в секту тысячи под четыре сторонников. Я сам прифигел, когда они все на центральной площади собрались и молиться стали.

— За что хоть молились-то? — поинтересовался я с лёгкой усмешкой.

— Не за что, а за кого, — поднял палец приятель.

— И за кого же?

Друг хмыкнул:

— За великого исцелителя и святую светлейшую.

— Серьёзно⁈ — вскинул я брови.

— Серьёзнее некуда, — подтвердил «вор». — А ещё наш приятель показывал всем святой дрын и стрелу милосердия.

Я почесал в затылке:

— Надеюсь, он догадался не связывать этого… хм… великого исцелителя с командором баталии Краум?

— Пусть только попробовал бы! — состроил зверскую рожу Аршаф. — Я его, кстати, сразу предупредил, чтоб ни тебя, ни Рейну всуе не упоминал, иначе всё пойдёт прахом.

— И он поверил?

— Поверил, куда бы он делся, — проворчал «вор»…

О том, что настоящие имена в новом культе упоминать, действительно, ни к чему, я заранее не подумал. Спасибо Аршафу, что проинтуичил. А то ведь и вправду Рушпун таких дел успел бы там наворочать, в пиратском городе Драаране, где командоры больших баталий ревниво следят за собратьями, как бы те не помяли под себя ненароком всё братство. Хорош бы я был, если бы они вдруг решили, что я собираюсь стать самым главным в песочнице и, мало того, не гнушаюсь использовать для своего возвышения запрещённые методы. Такие как, например, создание карго-культа своего имени и введение «благовоспитанных» драаранцев в недопустимый для всякого вольного общества религиозный экстаз…

Так или и иначе, благодаря неуёмной энергии нашего проповедника, около полутысячи свежеиспечённых адептов изъявили горячее желание тут же направиться в Пустоград и вступить в воинство «великого исцелителя и святой светлейшей». Ещё столько же пообещали сделать это чуть позже, когда разберутся с «делами». Дела, если я правильно понял напарника, были связаны, в первую очередь, с острой нехваткой денег и снаряжения, а во вторую, с долгами своим более богатым соседям.