— Разверните баллисту на головного, — приказал я стрелкам.

— Делайте, как сказал командор, — кивнул капитан.

Стреломёт развернули, натянули специальным воротом тетиву, уложили в ложе боеприпас, выставили возвышение на нужный угол и принялись ждать.

Дистанция между нами и кораблями южан стремительно сокращалась.

— Четыреста аршей… — бубнил «дальномерщик», — триста семьдесят… триста пятьдесят… триста двадцать… триста…

— Огонь! — махнул я рукой.

Стрела сорвалась с катапульты и взмыла в небо. Руну «усиление» я наложил на неё за долю секунды до выстрела.

Описав крутую дугу (и как тут, три раза ха-ха, не вспомнить основы баллистики), длинный деревянный «снаряд», увенчанный стальным наконечником, врезался в окружающую ривийский флагман защиту. Эффект от удара превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания. Благодаря наложенной руне, кинетическая энергия выпущенной стрелы увеличилась раз в пятнадцать, не меньше. Когда она вонзилась в защитную плёнку, та просто исчезла, не выдержав столкновения. Корабль южан лишился рунной брони и сразу же стал уязвим для любого оружия.

— Бей! — завопил Бартозо.

— Бей! — подхватили стрелки на палубе.

В ту же секунду во вражескую тарату ворохом полетели заклятья. На бортовой обшивке сверкали огни попаданий, разрывалась оснастка, лопались паруса, взметались обломки вёсел…

Точку во всём этом безобразии выпало сделать мне.

Я вновь активировал запись с магическим усилением и, сформировав над плечом файербол, запустил его в лишённую защиты тарату.

Огненный шар летел медленнее стрелы. До вражеского корабля он добрался секунд за пять, но результат того стоил. Несясь над водой, файербол медленно, но неотвратимо увеличивался в размерах, распухал от моего «усиления», как катящийся с горы снежный ком, и, когда наконец долетел до цели, то был уже не менее метра в диаметре.

Коснувшись борта противника, он сначала окутал пространство вокруг облаком яркого пламени, а после взорвался с оглушительным грохотом. Этот подрыв до боли напоминал результат бортового залпа какого-нибудь линкора времён второй мировой.

Среднюю часть ривийца разметало в клочки, обе мачты обрушились, бак и ют завалились внутрь, и меньше, чем через десять секунд на том месте, где ранее находился корабль, остались лишь грязная пена да островки болтающегося среди волн мусора.

Следующие за погибшим флагманом корабли предсказуемо замедлили ход, а затем и вовсе начали отворачивать к берегу. Сталкиваться с неведомой силой, с одного выстрела сокрушившей сперва защиту, а потом прячущееся под ней судно — таких дураков среди южан не нашлось.